Зарубежный детектив 2026-14. Компиляция. Книги 1-11 - Брин Гринвуд
Я продолжал смотреть на землю.
Миссис Ломбард сказала:
– Только легче сказать, чем сделать, знаю. Но несчастные случаи… они бывают. Однажды я слышала, как кто-то сказал: винить может только Бог и маленькие дети, возможно, так и есть. Винить… бесполезно. Это был несчастный случай. Больше сказать нечего.
Мы долго сидели так, потом я взглянул на миссис Ломбард и даже удивился – она не плакала. Наверное, слишком устала. Просто смотрела на улицу.
– Ну, Рид. Ты ведь меня понял?
– Да.
– Хорошо, – мягко сказала она. – Если тебе когда-то понадобится поговорить об этом – о чем угодно, – приходи ко мне. В любое время. Я серьезно. Можешь позвонить, если тебе так удобнее. Хорошо?
– Хорошо.
Говоря, она все время наматывала на палец бечевку от ключа, то намотает, то размотает, у нее даже палец покраснел и появились вмятины, где она сильно бечевку затягивала. Наконец она заметила, что держит в руке ключ, и передала его мне.
– Извини, что не могу помочь тебе с Мисс Молли. Может… закопаешь ее в землю рядом со склепом? Почему бы нет?
Какое-то время я молчал.
– До свидания, миссис Ломбард, – сказал я наконец и поднялся.
– Заходи, Рид, – сказала она.
Я прошел по улице шагов двадцать, оглянулся – она смотрела мне вслед, на Шейл-авеню. Увидела, что я обернулся, помахала мне рукой, я помахал в ответ.
И пошел дальше.
Лиз
Я злилась на свою машину: слишком часто ломалась, заставляя меня где-то застревать поздним вечером, а то и прямо перед выступлением, поэтому смотреть, как она горит, было отчасти приятно. Но я вложила в этот «шевроле» кучу денег, так что сильно радоваться было нечему. К тому же сорок пять секунд назад я собиралась ехать на ней в Нэшвилл, где должна сбыться моя мечта. Но самое ужасное – на заднем сиденье лежала моя любимая гитара.
И я закричала:
– Нет, да нет же!
Пламя рвалось из решетки радиатора и бушевало вокруг капота. Но дальше пока не шло, и я решила, что погашу его с помощью садового шланга. Но шлейф пламени побежал по днищу машины к бензобаку, воспламенив пару галлонов обычного неэтилированного бензина – и мощный хлопок разнес багажник, разбил стекла и поджег салон. Я побежала к машине, но наткнулась на пышущую жаром стену, чуть подпалившую мне волосы. Адский огонь не позволял мне разглядеть гитару.
Клочья черного дыма испоганили воздух, завоняло маслом и горелым пластиком – остатками приборной панели и дешевых сидений. Тарп-роуд, где я живу, тянется несколько миль и кончается тупиком, и мне дико повезло – к реке ехал какой-то мужик в фургоне сантехника. Он затормозил и крикнул:
– У тебя машина горит!
– Правда, что ли?
Я произнесла это не без ехидства, но, конечно, была в шоке и обливать его презрением за тупость не было сил.
– Ну да! – ответил он на полном серьезе, не поняв намека.
– Так и будешь сидеть или поможешь?
Парень пошарил за спинкой сиденья, достал огнетушитель и целеустремленно потопал к машине. Он направил струю на днище, потом – на двигатель и салон. Через несколько секунд машину поглотило белое облако. Огонь был потушен.
Мы оба стояли и слушали, как попискивает и потрескивает остывающая машина.
Парень опустился на четвереньки и заглянул под днище.
– Бензопровод, – заключил он.
– Что это значит?
– Я с дороги увидел, как загорелся капот. Потом огонь быстро побежал по днищу, к бензобаку. По бензопроводу. Наверное, поврежден.
– Его только что починили.
– Наверное, не слишком хорошо.
– И бензонасос заменили.
– Да уж. Бывает. Знаешь Фрэнка Перри на Ричланд-стрит? У него такая же история вышла. Сам заменил насос, поехал вокруг квартала – проверить. Потом заглушил машину. Решил, что все в порядке. Вошел в дом. Прошло минут десять. Тут бензин и закапал, сначала потихоньку, а потом как полыхнуло. Фрэнк выскочил, давай тушить. Сам едва не сгорел.
Сказать мне было нечего. Я тупо пялилась на остов машины.
– Фрэнк хотел открыть капот, рукав загорелся. До сих пор есть шрам. Так что по сравнению с Фрэнком тебе еще повезло.
– Да пошел он в задницу, твой Фрэнк, – сказала я, плохо понимая, что это значит. Потом вспомнила о моей прекрасной гитаре: – Кто в заднице, так это я.
* * *
Люк сразу заныл – ехать к Капу и докладывать о том, что у меня сгорела машина, он не хочет. Но я сказала ему по телефону – поеду по-любому. Тут он пришел в ярость.
– Твоя машина все равно была старой рухлядью, Лиз! – вскричал Люк. – Сама и виновата!
– Ну да, сама виновата, что моя машина превратилась в труху. – Своим тоном я дала ему понять, что он городит чушь. – А моя гитара – в кучку пепла.
– И что? Нечего было держать ее в машине.
– Ты сам себя слышишь? Потерпевшая здесь я.
– Будет тебе, Лиз.
Мы препирались еще минут десять, в конце концов я сказала: поеду к Капу сама и привезу с собой полицию. Я вообще-то туда не собиралась, мне и добираться было не на чем, зато Люк уступил, и даже заторопился – явно не хотел ехать туда в темноте. Он заскочил за мной на том же одолженном у кого-то грузовичке, и мы вернулись туда, куда всего несколько часов назад я надеялась не возвращаться никогда.
Кап вышел из дома, как и в прошлый раз. Я подошла к нему, пока Люк еще сидел в пикапе. Я надеялась, что смогу не сорваться на крик. Не потому, что боялась Капа, просто чтобы держать себя в руках и четко выражать мысли. Может быть, под узорами его татуировки найдется хоть капля порядочности?
– Моя машина загорелась, – сказала я. – От нее остались рожки да ножки.
Я