Искатель, 2011 № 04 - Журнал «Искатель»

Подошли прокурор с пожарником, пригласили понятых и двинули делать осмотр места происшествия — сгоревший дом.

В снегу, в десяти метрах от него, я нашел коробок со спичками, который приобщили к делу. Все пожарище запечатлели на фотопленку, после чего вернулись в сельсовет писать протокол с черновиков. Предстояла нелегкая работа — установить причину пожара. Вдруг неожиданно раздался телефонный звонок. Директор школы сообщил о том, что две восьмиклассницы могут сообщить нам что-то важное.

— Пусть срочно идут в сельсовет, — попросил я.

Вскоре пришли девочки-подростки Таня и Оля. Они с любопытством поглядывали на представителей закона. Школьницы рассказали:

— Вчера мы в час дня возвращались из школы, проходили мимо нового дома и видели, как оттуда выбежали маленькие мальчики — Сашка Родионов и Ванька Тынельхут. Ваня выбросил в снег какую-то коробочку, а через несколько минут из дверей пошел дым, потом дом загорелся.

В небольшом поселке все друг друга знали в лицо и по фамилиям.

Саша и Ваня с родителями и педагогом были вызваны к следователю. Передо мной сидели две чумазые испуганные детские мордочки шести и семи лет, которые исподлобья, как зверьки, смотрели то на меня, то на мам.

Я расспросил о том, как дела, в какие игрушки играют дети, какие книжки им читают мама с папой, до скольких умеют считать. Чтобы успокоить ребят и установить с ними контакт, задал другие ничего не значащие вопросы и перешел к главному:

— Вчера играли в новом доме?

— Да, играли, — хором ответили дети.

— А что делали?

— Костер поджигали, — ответил Саша, шмыгнув носом.

— А как?

— Да палочки и бумажки в кучку наложили и зажгли, — заявил Ваня.

— А у кого спички были, кто поджигал?

— У меня, — продолжил разговор Ваня, — чиркал, чиркал, спички не горели, собаки, а потом одна спичка загорелась, и ею поджег кучку. Сразу стал огонек, мы испугались и убежали.

— А спички куда дели?

— Ваня коробочку выбросил, когда бежали, — ответил Саша.

— Можете показать, где коробочку бросили?

— Да!

Дети показали то место, где я нашел коробок со спичками. Показал спички ребятишкам:

— Эта коробочка?

— Да, эта, — обрадованно вскрикнул Саша. — Вот на картинке елочка нарисована.

Причина пожара была установлена, можно было собираться домой. Малолетние дети ответственности не подлежали, а вот родителей ждали неприятности. Через месяц, когда я уже начал забывать о приключениях в селе Таловка, однажды вечером в мою квартиру без стука вошел незваный гость Коля Тынынкав, слегка навеселе, но пахло от него не водкой, а одеколоном. На Камчатке квартиры на замок никогда не закрываются, и гость может войти в жилище даже в отсутствие хозяев, как к себе домой.

— Сдолово, насяльника, как сивес? — с порога провозгласил пришедший.

— Хорошо, Коля, проходи, раздевайся, — пригласил я парня. — Какими судьбами?

— Та вот, однако, лесила тебя пловедать, твою сену посмотлеть!

— А зачем тебе моя жена?

Жена Маша в это время в соседней комнате шила дочке платье.

— А как се, ты с моей сеной Белкой спал, тепель моя оселедь. Как твой сена зовут?

— Маша, — растерялся я и недоуменно смотрел на коряка. — Но я, Коля, с твоей женой Верой не спал. Я свою жену люблю и ей никогда не изменяю!

— Влесь, насальника, Белка сказал, сто спал с тобой. Если бы не спал, побил бы, как собаку. Нелься гость откасывать!

— Да Верка тебе соврала, знала, что ты ее побьешь, поэтому так сказала.

— Нисего не знаю, бабе чусой мусык холосо, зови сену!

— Коля, я бы позвал и отдал тебе жену, но она не захочет, — уже в шутку пытался я отвязаться от назойливого коряка, — да и откуда ты, такой умный, знаешь, что хорошо, что нехорошо?

— Моя снает, насальника госпломхоса гости был — Велка спал. Эта насальника тундла был, а Коля к его бабе плиезсал, спал с ней. Коле было холосо и бабе холосо, она довольна была, ессе плигласала... — поучительно рассудил местный житель.

Я не знал, что ответить и как выпроводить назойливого, как надоедливая осенняя муха, гостя.

— Маса, иди сюда! — позвал мою жену Коля.

Маша вошла и с интересом уставилась на аборигена.

— Твоя муса с моей сеной Белкой спала, а тепель я с тобой спать буду! — безапелляционно заявил гость.

Жена оторопело посмотрела сначала на Колю, потом на меня и язвительно промолвила в мою сторону:

— Что? На корячек потянуло? — при этом ударила меня по лицу недошитым дочкиным платьем.

— Маша, прекрати, ни с кем я не спал, я тебе все объясню — это недоразумение, — пытался оправдаться я. — Коля, ради бога, иди в гостиницу, видишь, что получилось, ведь до развода доведешь.

— Коля понял, моя посла, следуюсий лас плиду, а Белку, собаку, побью, чтобы не влал!

Я с трудом убедил жену, что не спал ни с какой Веркой, ни с какой другой корячкой, что мне местные аборигенки и на фиг не нужны. Маша знала, что я ей никогда не изменял, всегда был верным любящим мужем, и в конце концов поверила мне, поняла, что произошло смешное недоразумение.

Но, возможно, в ее душе остался осадок, закралось сомнение. Этого я не знаю, и жена мне об этом позже никогда не говорила. А я порой вижу наивные добрые глаза коряка Коли Тынынкава, которые без слов как бы говорят: «Махнем не глядя, насяльника!»

...Настя Крылова была самой красивой девушкой в селе Каменском. Статная, фигуристая. Томные черные ее глаза, как магнит бездонного омута, затягивали местных парней.

Волнистые темные волосы, заплетенные в косу, обрамляли голову красавицы. Мужики толпами увивались вокруг нее, как вьются пчелы около улья с медом, но все было напрасно. Настя напрочь отшивала настойчивых ухажеров, никому не отдавая предпочтения. Но однажды неприступное сердце черноокой северянки дрогнуло, и она влюбилась в высокого стройного охотника Зимина Николая, который тоже давно неровно дышал в сторону Насти.

Любовь закружила молодых людей в водовороте страсти, и скоро сыграли шумную свадьбу, а через год у супругов родилась дочка Оля.

Охотников госпромхоза на всю долгую суровую зиму вертолетом забрасывали в тайгу, где они жили в избушках в полном одиночестве, ходили по путикам, ставили силки и капканы на соболей, песцов и горностаев, выделывали шкурки, а скучными долгими вечерами топили печку и вели разговоры сами с собой. Но никто с ума не сходил, охотники были привычны к такой бирючьей жизни, не сетовали на судьбу и ждали весны, когда смогут увидеть своих жен и детей. Когда Оле исполнился годик, Настя оставила дочь