Зарубежный детектив 2026-14. Компиляция. Книги 1-11 - Брин Гринвуд

Я спустилась, и мы с Билли вернулись во двор. Обойдя машину, мы застали врасплох двух енотов, которые стояли у края ямы и собирались в нее залезть. Мысль о том, что они едят Дорин, ужаснула меня больше, чем собственная рука. Билли махнул лопатой, и еноты скрылись в темноте.

У ямы я включила фонарик и увидела то, что задела лопатой: шприц.

– Это шприц Дорин, – пояснил Билли. – Я его тоже туда бросил.

– Вытащи. Положи в сторону. Потом докапывай. Извини. Сейчас помочь тебе не могу.

Пока Билли копал, я достала простыню и расстелила ее на лужайке футах в десяти от ямы.

– Я… Она… – Билли начал заикаться. Наконец сказал: – Вот она.

Я направила фонарик в яму. Дорин была закопана так, будто спала на боку. Из земли торчало плечо – самая высокая точка тела. На ней была красная футболка «Локсбургских бульдогов». Билли сменил лопату на веник и стал смахивать землю с тела. Джинсы, кроссовки, кожи почти не видно. К счастью, ее лицо было повернуто в другую сторону и закрыто спутавшимися волосами.

Билли снова взял лопату – разрыхлить землю вокруг ее спины и бедер. Прижал к Дорин острие, и все ее тело сдвинулось.

Внезапно в горле у него что-то булькнуло, и он отшатнулся.

С подобным зловонием я в жизни не сталкивалась, хотя… Может быть, не было такого сочетания: смесь фекалий с протухшим мясом и, что еще хуже, с несколькими каплями тошнотворно сладкого парфюма. Какая-то дьявольская жуть. Намеки на запах уже были, но мы не обращали на них внимания. Но когда мы шевельнули тело, что-то вышло наружу, и вонь окатила нас волной.

Здоровой рукой я взяла баночку с ментоловой мазью и передала ее Билли. Он открыл ее, запустил внутрь палец и густо мазнул у себя под носом. Я сделала то же самое.

Билли еще поработал лопатой, потом встал на колени. Будто набирая в ладони воду, он стал выбрасывать почву из ямы. Там и сям извивались жирные червяки. Возможно, он их не видел. Его глаза были закрыты, а голову он отвернул от ямы, стараясь вдыхать свежий воздух.

– Давай возьмем ее за ноги и вытащим, – предложила я через минуту. – Положим на простыню. Потом завернем и отнесем в машину, хорошо?

Он не ответил, может быть, просто кивнул. Но меня услышал. Потянулся вниз и взял ее за кроссовку.

– Билли, – сказала я. – Надо взять ее за лодыжку, а не за кроссовку. Кроссовка останется у тебя в руке. Джинсы тоже, если просто возьмешься за них. Ведь она… стала меньше. Если сделаем все, как надо, с первого раза, повторять не придется. Знаю, приятного тут мало. Но это надо сделать.

Он снова не ответил. Но надел перчатки и ухватился за ее лодыжку. Я схватилась за другую.

На счет «три» мы подались назад. Кажется, у нее задвигались кости, и в голову пришла мерзкая мысль: вдруг мы оторвем ноги от тела? Билли молчал, охваченный страхом. Как он себя поведет, случись что-то столь отвратительное?

Сдвинуть тело с места нам не удалось, и мы ее отпустили.

Билли взял лопату, поставил лезвие параллельно ее спине и воткнул в землю. Стал поворачивать лопату из стороны в сторону, разрыхляя грунт вокруг тела. Потом выгреб землю руками. Еще через минуту мы снова потянули ее за ноги. Тело выскользнуло из ямы.

– Тащи. Не останавливайся.

Мы подтянули тело к простыне, положили в центр и отпустили.

– Д-давай ее накроем, – сказал Билли.

– Брось туда шприц. И все прочее, что принадлежит ей.

Я посветила фонарем в яму – пусто, если не считать вони, она явно брала верх над ментоловой мазью, что потной влагой стекала с моей кожи.

– Сумочка у нее была?

– Нет. Наркотики лежали в кармане, в футлярчике.

– Проверь – он там?

Билли положил на простыню шприц, наклонился и хлопнул ее по карману.

– Там.

– Хорошо. Давай заворачивать.

Я посветила фонарем на простыню, проверить, не упустили ли мы чего-нибудь. Луч света выхватил лицо Дорин всего на полсекунды, и этот образ мгновенно запечатлелся в моем сознании, грозя свести меня с ума. Что я увидела: на ней свили гнездо сотни насекомых и, разбуженные движением ее тела, ползали по волосам, заставляя их шевелиться. Какая-то тысяченожка вылезла из ноздри, другая просочилась между губ. Я быстро выключила свет, чтобы избавить себя от этого зрелища.

Я отвернулась в сторону, и меня вырвало. Мой ужин, вода и таблетки – все выстрелило наружу и расплескалось по траве.

Билли тоже увидел ее разложившееся лицо. И захныкал, словно ребенок.

Я сложилась пополам, уперев руки в колени, с нижней губы свисала длинная нитка слюны. Я сплевывала и сплевывала, пока нитка не оборвалась и не присоединилась к луже на земле. Я разогнулась и велела Билли взять другой конец простыни. Мы накрыли Дорин и замотали тело, как могли.

– Поднимаем на счет «три», – сказала я.

Здоровой рукой, а также большим и указательным пальцами покалеченной я крепко вцепилась в измятую простыню. Тело оказалось легче, чем я ожидала. В объявлениях о пропаже, развешанных по городу, был указан вес 120 фунтов. Сейчас в ней осталось не больше 75. Боль в руке давала о себе знать, но я прикусила нижнюю губу, мы подняли ее повыше и положили в багажник. Билли захлопнул крышку.

Мы стояли, тяжело дыша, будто худшее было позади. Будто дело сделано, хотя в действительности это было только начало. В летней ночи потрескивали сверчки. Что-то шевельнулось в кустах. Наверное, это хотели вернуться еноты.

– А что с ямой? – спросил Билли.

– Засыплем, когда вернемся. Поехали.

В руке Билли звякнул ключ, он собрался включить зажигание. Со второй попытки двигатель завелся. Он газанул слишком сильно. Мотор взревел.

– Выключи машину.

– Шутишь?

– Тебе надо расслабиться.

– Как же, расслаблюсь лет через сто.

– Постарайся успокоиться. Нельзя, чтобы нас остановили. Только не сегодня.

Из контейнера на переднем сиденье я достала спиртовую салфетку. Сняла перчатки, вытерла руки, потом убрала сопли, блевотину и ментоловую мазь вокруг рта. Билли сделал то же самое, использованные салфетки выбросил в окно – подберем потом.

– Дыши, – велела я. – Целую минуту.

Перед глазами у меня все плыло, голова кружилась от потери крови и усталости. Хватит ли у меня сил? Ведь еще надо ехать, а потом идти.

Это твой