Искатель, 2010 № 12 - Журнал «Искатель»
Она жива. Это — главное. Осознание этого факта немного успокоило Лисс. И тогда она поддалась потоку ощущений и стала прислушиваться к тому, что происходило внутри нее.
Нарастало непонятное состояние. Нарастало поминутно. И вот уже — тошнота, липкая слабость...
Сначала это были взаимоисключающие импульсы боли и обновления одновременно. Ей вдруг показалось, что все ее органы и кости разрушаются, растворяются и обращаются в какую-то живую, единую, активную массу... Кровь ее бежала все быстрее по сосудам, Лисс часто дышала... Все чувства ее, мысли были обострены — она была в сознании.
Боль... И нет выхода из этой боли... И шелк вокруг холодит тело... Ей казалось, что она будто внутри пули или веретена из тончайших прочных нитей... Ее кожа, ее оболочка, ее душа были те же — тридцатидевятилетней женщины, — но внутри нее уже было нечто, начинающее жить своей жизнью. В солнечном сплетении — неприятное тепло. Волна этого тепла поднимается вверх, бьет в голову, сознание почти уходит...
Слабость бесконечная, полное безразличие...
Сколько минут, часов, дней она уже тут? Лисс потерялась во времени и в пространстве и не понимала, лежит ли она, висит ли. Ей уже было все равно. Время остановилось.
Лисс вдруг ощутила, что из энергетической массы, из самого ее нутра, развиваются под кожей, из особых зачатков, новые органы. Растут, наливаются, тяжелеют. И вот она уже чувствует новую анатомию, новую, данную ей, особую силу... Жизнь входит в тело, вливается в кровь...
Что это? Она справилась?
Она другая уже. Но — лучше, обновленной, свободней, подвижней той — прежней!
И это ей безумно нравится! Легко! И хочется жить! Ощущать каждую свою клеточку!
Как будто — другое существо под ее хрупкой и глупой кожей, божественное совершенство которого неоспоримо и которое надо выпустить, вызволить, отпустить!
Это был процесс созидания — не разрушения: сотворения и рождения чего-то неясного, нового и будоражащего сознание. Процесс гармонии и божественной любви! Это было чудо! Чудо превращения! Акт творения...
Лисс не хотелось ни есть, ни пить. Животворящие соки питали ее изнутри. Ей казалось, что она достигла стадии расцвета, когда проявляется все лучшее, что было заложено Природой! И чувство это заполнило ее всю. Она поняла, распознала это чувство. Это была Любовь...
Любовь! Вот смысл всего! Жить — чтобы познать назначение бессмертной души, постичь истоки гармонии, красоты и вечности... Родиться — чтобы любить. И умереть, дав жизнь новому потомству...
Ровный светлый цвет ее кожи и оболочки стал темнеть, и постепенно под ними начал проступать необычный рисунок. Незаметно кожа превратилась в маслянисто-прозрачную, и изредка через покровы ее пробивалось голубоватое сияние.
Однажды Лисс ощутила, что готова.
Сил ее прибавилось настолько, что она смогла двигаться. Лисс пошевелилась. От движения оболочка лопнула, и Бабочка, цепляясь ногами за край разорванной блестящей коричневой куколки, оставив позади свою, уже ненужную, прочную защиту, выползла наружу.
Стояло раннее утро...
Глава 3
Стояло раннее утро. В воздухе ощущалась влажность, было еще не жарко. Вокруг алели соцветия экзотической мальвы. Первое, что она увидела, — стеклянный купол оранжереи, который отражал и множил лучи яркого солнца. Точнее, множества солнц в расплывчатой мозаике!
Солнце!
Лисс показалось, что она в Раю! Немыслимые размеры оранжереи поражали воображение. Пространство дивного сада было сплошь покрыто цветущими деревьями и цветами, среди которых располагались статуи. С искусственной скалы низвергался небольшой водопад.
Лисс узнала Гонфлерскую оранжерею. Несколько любопытных посетителей уже с восторгом наблюдали за грациозными танцами сотен бабочек среди настоящих джунглей, заботливо выращенных под стеклянными стенами.
Какие это были удивительные бабочки! И каких видов тут только не наблюдалось!
«Какже они называются? Надо вспомнить, надо вспомнить...
Это же американские белые из семейства... ммм... медведиц! Вот самые маленькие в мире бабочки: их крылышки — с ноготок ребенка. Как же они называются? Не помню... А это что за неуклюжие существа, выделяющиеся черным телом и крыльями с алыми пятнами? Надо вспомнить — я же этому училась... Вспомнила! Пестрянки! А вот и самые крупные — редкие парусники Королевы Александры из Папуа-Новой Гвинеи, и отражающие свет, совершающие путешествия на сотню километров бабочки-монархи, и развивающие невероятную скорость, кажется, бражники!» А дальше и вспоминать не пришлось — знания Лисс из прошлой жизни сами всплывали в памяти.
Фантастическое зрелище представляли собой в этот час дремавшие ночные «гигантские» бабочки, часто принимаемые за птиц, и бабочки юкки с самым долгим, до девятнадцати лет, пребыванием в стадии личинки, и бабочки павлиний глаз, ощущающие запах друг друга в радиусе десятка километров. А еще — бабочки данаиды, мигрирующие на расстояния в тысячи километров; и живущие после двухлетней стадии всего сутки личинки поденки; и совки-ипсилон с размахом крыльев лишь в серебряный франк, но со скоростью полета разогнавшегося гоночного автомобиля, со своим рисунком, по исподу имитирующим глаза совы; и ослепительные ярко-синие морфы — сокровище фауны, собравшие на своих крыльях-ладонях всю синеву неба...
Она видела, как парижская публика восхищенно любовалась необычными любовными ухаживаниями пестрых бабочек, когда оба партнера долго кружат друг вокруг друга в затейливом брачном танце. Это было поистине завораживающее, феерическое зрелище! Танец парящих душ! Бабочки казались похожими на сорванные ветром прекраснейшие цветы...
Лисс смотрела на них как биолог, перебирая в памяти известные ей знания, цифры и факты, испытывая потрясающее чувство, что она — сродни этим фантастическим созданиям. Сейчас она подмечала в них то, о чем не задумывалась.
Бабочки разных размеров и расцветок летали повсюду! Они кружили, элегантно выделывая свои «па» под звучащую, удивительную по красоте, музыку. Это было наслаждение, праздник для всех присутствующих...
«Неужели это только Сон? Или я схожу с ума? Как долго все это будет длиться?»
Распространявшиеся в воздухе звуковые волны заставили ее клетки вибрировать. Она совершенно сориентировалась в пространстве, различая малейшие движения и преграды вокруг. И тогда пришла уверенность.
Тело стало теплым. Слабые мышцы начали работать — и вот они уже накачивают кровь из тела в жилки пока маленьких, будто свернутых, лепестков. Когда жилки заполнились, Лисс увидела свои расправившиеся чудесные крылья, их величину и форму.
Сначала она не поверила в это. Крылья?! «Лепестки» малейшими усилиями ритмично раскрывались и закрывались, постепенно движения их замедлились и прекратились вовсе...
Вскоре они окончательно окрепнут, обсохнут, и она сможет летать! Неужели она полетит?! Крылья! Ее крылья: прекрасные,