Зарубежный детектив-2026-13. Книги 1-10 - Мишель Бюсси

Через приоткрытую дверь я видела, как ты наливала Видаму чашку кофе. Он не осмелился отказаться, но и задерживаться тоже не стал, так что выпил его стоя. Наверное, обжег руки, ведь у всех чашек, которые бабушка Метте подарила нам на Рождество, уже были отломаны ушки.

Видам смочил губы и поморщился.

Поделом ему!

Наверное, он обжёг и всё остальное тоже. Ты всегда переваривала кофе, по крайней мере, так папа говорил каждый раз. Я заерзала в постели: подвинься, Болдук, подвинься…

С моей обзорной площадки я также охватывала взглядом весь квартал. Наша квартира находилась на десятом этаже дома «Сорано»: самом верхнем! Из окна я могла подглядывать аж до улицы Райму, аллеи Жуве и пешеходного моста над скоростной трассой. В тот вечер я заметила мужчину, выгуливающего собаку, возможно, это был месье Лазарь, я также увидела даму, которая входила в одну из лестничных клеток, влюблённую пару, которая целовалась, десятки машин, проезжавших под пешеходным мостом, и парней наверху, которым нечем было заняться, кроме как смотреть на них. Я видела, как мопед остановился перед продуктовым магазином господина Фама, как раз когда он начинал убирать фрукты.

Я записываю эти детали, чтобы вспомнить их, мама, спустя годы. Я понимаю, что мой мозг всё запечатлел в тот вечер. Может быть, я тоже догадалась, что должно было произойти… А может быть, всё наоборот. Если я помню все детали, если всё запечатлелось в моей памяти, то это из-за всего того, что произошло потом. Чтобы никогда не забыть! Чтобы найти объяснение, подсказку, свидетеля, как тот парень, который курит сигарету перед баскетбольной площадкой, или тот другой, который сидит в своей машине под фонарём. Вспомнить всё, мама, каждую фигуру, каждую тень, каждый лист на дереве, каждый листок, лежащий на столе перед тобой.

На этот раз Видам опустошил свою чашку. Ты в последний раз умоляла его.

— Останьтесь, чтобы поговорить с ним. Пожалуйста. Останьтесь, чтобы всё ему объяснить. Мне он не верит.

Видам поставил чашку на стол. Болдук залез под одеяло, чтобы лизнуть мне пальцы. Я позволила ему, хотя мне это не нравилось.

— Я не могу, Мая. Уже поздно, я же вам говорил. Я не посредник, я просто уполномочен управлять вашим бюджетом.

Я его ненавидела! Сильнее, чем когда-либо! Что у него было такого важного? Сходить за хлебом, пока пекарня не закрылась? Принести цветы своей жене? Или он просто боялся встретиться с папой? Он предпочитал читать тебе нотации и оставлять тебя одну разбираться с ним. В этом заключалась его работа? Привязать тебя к столбу и свалить?

— Ричард, он меня убьет.

Так Видама звали Ричард… Я впервые услышала его имя, впервые ты его так назвала, по крайней мере, мне так показалось.

Это не вызвало у него никакой реакции. Он сделал вид, что не слышал, и отступил на три шага, чтобы выйти. Трех шагов хватило почти от дивана до входной двери.

Он положил руку на ручку.

— Пожалуйста, Ричард, помоги мне.

— Я и помогаю, Мая. Клянусь, я именно это и делаю. Я помогаю тебе и многим другим весь день напролёт. Но я не могу спасти тебя. Ни тебя, ни твою дочь. Только ты сама можешь это сделать!

— Он меня убь…

Ричард Видам уже вышел. Дверь закрылась.

Я прижала Болдука к себе еще крепче. Его шершавый язык устремился к моей шее. Я выглянула в окно и ждала довольно долго. Надо сказать, у нас лифт постоянно ломается! Наконец я увидела, как Видам вышел, прошел немного по тротуару, пересек парковку и подошел к черной машине. Его машина! Я ее знала — это была самая большая машина в районе. Когда он открыл дверцу, я увидела, что внутри его кто-то ждал. Женщина. Женщина, которую, как ни странно, мне казалось, что я знаю, но я не могла хорошо разглядеть ее лицо. Я отложила всё это в угол своего сознания: большую машину, женщину, скрывавшуюся в тени, то, как Видам поцеловал её, как положил руку ей на бедро. Так вот почему он не мог остаться? Потому что ему нужно было встретиться с другой женщиной?

Клянусь тебе, мама, в тот вечер я всё запечатлела в памяти, даже точнее, чем камера.

Чёрная машина тронулась с места и исчезла. Марку я узнала только гораздо позже. Volvo 244, Black Star.

А ты, мама, осталась склонившейся над столом. Ты плакала над своими бумагами. Папа, между тем, скоро должен был вернуться.

Больдук почти заснул у меня на руках. Я нежно гладила его, чтобы не разбудить. Ему было шесть месяцев, ему нужны были ласки. Мне тоже это было нужно, поэтому я тихонько позвала тебя.

— Мама, ты почитаешь мне сказку?

Даже спустя годы я никогда не забуду твою улыбку, когда ты подняла на меня глаза, словно яркое солнце после дождя.

Я проснулась с испугом.

Ты кричала!

Моя книжка «Красная и Золотая» всё ещё лежала рядом со мной, точно так же, как ты её оставила, мама, после того как прочитала мне «Маленькую Пальчику. - Кажется, я сразу же уснула, может быть, даже до конца, в тот момент, когда Маленькая Пальчику получает в подарок на свадьбу два крыла и становится Майей, королевой крошечных летающих существ. Я знала эту историю наизусть, она была моей любимой.

Болдук спал. Только его маленькие лапки шевелились. Наверное, ему снилась какая-то история про кошек, мышей или про серебристую нить, свисавшую с перекладины моей кровати. А я не видела снов. У меня были широко открыты глаза, но я лежала, не шевелясь, чтобы не разбудить его, и главное — чтобы папа подумал, что я тоже сплю.

Я слышала, как ты теперь говорила тише, мама, словно после того крика, который ты издала, ты всё ещё надеялась, что всё успокоится. Ты объясняла папе, отчётливо произнося каждое слово.

— Ты не понимаешь, Джо? У нас больше ничего нет! Ни денег. Ни одного франка.

Я вытянула шею, чтобы лучше видеть через приоткрытую дверь. Ты хватала листы с стола и трясла ими перед носом папы. Можно было подумать, что ты изучала их всю ночь.

— Долги, Джо. Одни только долги! То, что нужно вернуть, ты это понимаешь? То, что мы не заплатили.

Ты продолжала ему объяснять, глядя то на телевизор, то на видеомагнитофон,