Первый ящик снизу - Паоло Дельмастро

Выйдя из подъезда, я набрал код своей квартиры на клавиатуре домофона. Через несколько секунд в рюкзаке завибрировал планшет. Я достал его, ответил на звонок и услышал собственный голос, который звучал одновременно из домофона и планшета, создавая серию эхосигналов. Раздался пронзительный свист. «Эффект Ларсена»[7], — машинально подумал я и нажал кнопку на экране планшета. Раздался щелчок, и дверь подъезда открылась. Я аккуратно закрыл ее и, как мне показалось, с довольной улыбкой направился к трамвайным путям. По дороге я размышлял о том, как мне повезло, что не приходится беспокоиться о вездесущих соседях: никто из них не мог меня увидеть, потому что их окна не выходили на проспект Семпионе. Они наверняка уверены, что в этот час я еще валяюсь на диване перед телевизором.

Я обнаружил, что иду к Арке Мира[8], лавируя в людской толпе, обычной для субботнего вечера. Я медленно проходил мимо молодых людей, выбирающих подходящее заведение для хэппи-ауэр[9], обнимающихся парочек, туристов, говорящих на разных языках — некоторые из них мне так и не удалось определить на слух. Я заметил одинокую девушку, громко разговаривающую по телефону, и двух латиноамериканцев, куривших марихуану. Рядом с ними, прислонившись к стене, сидел бомж и крошил что-то в собачью миску, хозяйка которой смотрела на него с обожанием и радостно виляла хвостом. Жизнь Милана текла своим чередом, будто ничего не произошло. Но для меня все было по-другому.

На трамвайной остановке я простоял всего несколько минут. Визжа тормозами, подкатил десятый номер, распахнув двери передо мной и двумя пожилыми синьорами, которые с воодушевлением обсуждали грязные городские улицы. Я опустился на свободное сиденье чуть наискосок, чтобы не мешать расположившейся напротив молодой чернокожей женщине, довольно полной, с красивыми чертами лица и длинными угольно-черными волосами, собранными в хвост. Рядом с ней сидела девочка лет трех или четырех. Она капризничала, выпрашивая у матери конфету. Женщина отчитывала дочь на своем языке, но девочка, заметив, что я за ней наблюдаю, стала плакать еще громче. Мне подумалось, что у нее был врожденный талант в использовании техник убеждения. Я решил воспользоваться своим тайным оружием: еще будучи мальчишкой, я научился смешно косить глазами. Этот метод никогда меня не подводил, когда нужно было рассмешить какого-нибудь малыша. Делая вид, что смотрю на нее строгим взглядом, я вдруг быстро покачал головой, скосив глаза в разные стороны. Реакция детей на такой спектакль была всегда одинаковой: сначала удивление, несколько секунд замешательства, а когда я повторял свой маневр в третий раз, они обычно начинали хохотать, забывая о причинах своих капризов. Вот и сейчас девочка радостно засмеялась, а мама одарила меня благодарной улыбкой.

Тем временем трамвай проезжал мимо парка Семпионе. Девочка засмотрелась в окно, и мне уже нечем было отвлечься от навязчивых мыслей. Наверное, мне лучше было пойти пешком: двигательная активность помогла бы мне справиться с тревогой гораздо эффективнее, чем неподвижность трамвайного сидения. В голове проносились новые варианты плана, в которых что-то пошло не так из-за того, что я что-то не предусмотрел. Больше всего меня тревожила ситуация, когда я оказывался перед жертвой и не имел смелости действовать. Чтобы сохранить хотя бы минимум самоконтроля, мне пришлось прибегнуть к аутотренингу и дыхательным упражнениям. Я продолжал делать это до тех пор, пока не доехал до бульвара Кони Цунья[10].

Я вышел из трамвая, помахав девочке на прощание, и пошел пешком по бульвару Д’Аннунцио[11] вдоль Дарсены[12]. Наконец я смог вдохнуть полной грудью, и прогулка помогла мне обрести спокойствие. Было уже без пятнадцати десять. Я знал, что Фарид всегда пунктуален, однако мне оставалось всего сто метров до зоны действия общественного Wi-Fi. Я достал из рюкзака планшет и, как только появилось интернет-соединение, подключился к сети. Затем я стал шагать взад и вперед, внимательно следя за тем, чтобы не выходить за пределы области с самым сильным сигналом. В 22:05 зазвонил домофон. Я засунул в уши крохотные наушники и ответил:

— Привет, Фарид! Извини, я как раз собираюсь в душ. Сделай одолжение, оставь мою пиццу на вахте у консьержки, я спущусь за ней через десять минут.

— Вы уверены, что ее никто не заберет? — понизил голос паренек. — Если хотите, я подожду.

— Не волнуйся, в этом доме не крадут пиццу. В крайнем случае могут обчистить квартиру.

— Хорошо, синьор, я сделаю, как вы сказали.

— Кстати, твой отец дал тебе от меня маленькое вознаграждение?

— Да, два евро, большое спасибо, синьор.

— Спасибо тебе, Фарид. Передавай привет брату.

Я нажал кнопку на дисплее и услышал щелчок открывшегося замка. Мое алиби было готово: теперь и Фарид мог гарантировать, что в это время я был дома. Мне оставалось только найти свободную скамейку и спокойно дождаться темноты — той, которая укрывает преступников. Но на этот раз это будет тьма праведных.

Я двинулся в сторону небольшого парка. У Конка-дель-Навильо[13] я невольно замедлил шаг. Меня охватило чувство щемящей грусти. Вот уж действительно: в этом мире нет справедливости. Творение человеческого гения, произведение инженерного искусства, благодаря которому был построен Миланский собор, теперь превратилось в бесполезную грязную лужу на площади, где обосновались продавцы травки. Я пошел вдоль стены, окружающей бассейн, представляя себе баржу, полную мраморных блоков, которая, бросая вызов гравитации, упорно поднималась вверх, чтобы продолжить свое путешествие к строящемуся Дуомо.

Однако пора было возвращаться к моему плану. Город постепенно погружался в темноту. Я сел на одну из скамеек на небольшой детской площадке, в этот час безлюдной. Наркотиками торговали в противоположном конце парка. Там уже маячил какой-то амбал — судя по всему, сегодня он был дежурным.

Я наблюдал за ними последние несколько дней. Они прятали товар в кустах, а сами, поджидая покупателей, безмятежно сидели на невысокой каменной ограде. Прежде чем вручить покупателю пакет в обмен на деньги, они внимательно осматривались вокруг, убеждаясь, что рядом никого нет, а затем ныряли в кусты за очередной дозой. Эта простая, но эффективная тактика позволяла им избегать неприятностей. Если вдруг появлялась полиция, у них не было при себе ничего запрещенного. И даже если бы стражи порядка нашли тайник, дилеры могли легко оправдаться: «Понятия не имеем, начальник, что это такое. Мы просто сидели тут, дышали свежим воздухом». Понятное дело, что уже назавтра торговля возобновилась бы как ни в чем не бывало.

Я немного посидел на скамейке. Убедившись, что и в этот вечер они действовали по обычной схеме, я решил, что время настало. Мне понадобилось повторить это про себя несколько раз, потому что