Маневр пустого города - Юнь Хуянь

Чжоу Юнь вздохнула и вышла из раздевалки. Только тогда она заметила, что людской поток в зале неотложной помощи уже начал прибывать. На прежде пустых голубых скамейках, предназначенных для ожидающих, сейчас сидели дети и родители. Некоторые ставили детям градусники, некоторые меняли подгузники, некоторые пытались успокоить плачущих детей, качая их на руках. Пара матерей, склонившись и расстегнув одежду, кормили младенцев… По опыту Чжоу Юнь знала, что пройдет еще совсем немного времени, и зал будет заполнен до отказа. К тому моменту усталые врачи, измотанные медсестры, раздраженные родители, больные дети в тесноте, задевая друг друга плечами, наступая друг другу на ноги, превращались в пороховые бочки. Один взгляд, одно грубое слово, громкий крик могли привести к взрыву и спровоцировать скандал или даже потасовку. Такие сцены Чжоу Юнь видела множество раз, и ей даже не нужно было закрывать глаза, чтобы представить их в малейших деталях. Тем не менее, несмотря на то, что изо дня в день вся эта история повторялась по одному и тому же сценарию, финал ее тоже оставался неизменным: Чжоу Юнь вела свой отряд, полагаясь на мужество и терпение, боролась с огнем до полной победы над пожаром. Но что случится сегодня на этой сцене, которую покинули почти все главные действующие лица?

Чжоу Юнь не хотела об этом думать – ей было страшно. Она пошла вверх по лестнице на второй этаж.

Она вернулась в свой кабинет с намерением собрать вещи – хотела сразу унести домой все, что сможет. Но еще много материалов хранилось на компьютере, на столе лежала гора журналов по педиатрии, шкаф был до отказа забит медицинскими справочниками, почетными грамотами, кубками и медалями. На шкафу лежала огромная груда мягких игрушек, уже доходившая до потолка, – подарки от ее маленьких пациентов, которых она вылечила, – и каждая из них хранила греющие душу воспоминания. Как же все это можно унести за один раз?

В этот момент Чжоу Юнь подумала: ведь она не упаковывала вещи в своем кабинете, потому что была против полного переезда больницы в новый район и своим поведением демонстрировала, что остается и продолжает работать. Но теперь все изменилось. Даже если она упакует вещи, ей не придется перевозить их в новую больницу… Она горько улыбнулась, вспомнив свое упрямство, и тихонько покачала головой.

Ну и как? Был ли смысл в том, чтобы упорствовать?

Взгляд Чжоу Юнь остановился на темно-синих книгах, стоящих в самой середине на третьей полке, – два толстых тома «Практической педиатрии доктора Чжу Футана». Она открыла дверцу шкафа, нежно погладила их корешки. Затем хотела вынуть книги и полистать, чтобы усталое тело и измученная душа восстановили свои силы. Но пальцы уже совсем ослабели, и тяжелые книги не сдвинулись даже на миллиметр. Она тяжело вздохнула, закрыла шкаф и, ухватившись руками за его боковые стенки, простояла несколько минут, склонив голову, как будто закончила тяжелую работу.

Она больше не хотела собирать вещи. Пусть пройдет пара дней и эмоции успокоятся, тогда и посмотрим.

Погруженная в такие мысли, она сняла халат, надела куртку, повесила сумку на плечо и уже сделала шаг к выходу, как вдруг в дверь кабинета постучали.

– Войдите, – сказала она.

На пороге стоял Ян-Болван:

– Хотел узнать – у тебя все в порядке?

Ян Бин работал на городском телевидении репортером новостной программы. Они познакомились десять с лишним лет назад, когда Чжоу Юнь была старшим врачом. В то время она была такой же, как Хо Цин сегодня, – преданным своей работе и знающим специалистом. Ян-Болван приехал в больницу снимать сюжет «Один день из жизни обычного врача» и как раз стал свидетелем такого случая: в больницу поступила девочка двух с половиной лет, в течение полутора из них периодически страдавшая приступами одышки. На рентгеновском снимке грудной клетки были хорошо заметны затемнения в обоих легких. В больнице уезда поставили диагноз «пневмония», на фоне приема антибиотиков ей стало лучше, но, как только лекарство отменили, все началось опять. После компьютерной томографии грудной клетки пациентке диагностировали острый милиарный туберкулез, долго лечили антитуберкулезными препаратами, и временами ей становилось то лучше, то хуже. Семья этой девочки была очень бедной. От долгой болезни ребенок сильно исхудал – кожа да кости, – родители были в отчаянии. Когда у девочки случился очередной приступ, семья как раз находилась в Пинчжоу и обратилась в отделение пульмонологии детской городской больницы. Родители ожидали, что девочке выпишут лекарство и они уйдут. Но так совпало, что в тот день вела прием Чжоу Юнь. Она очень внимательно ознакомилась с историей болезни, долго и тщательно выслушивала легкие ребенка при помощи фонендоскопа и даже собрала со стеганой куртки девочки какой-то приставший мусор. Родители были немного недовольны тем, что в итоге вместо лекарства они получили бланк направления на фибробронхоскопию с биопсией.

Отец девочки сердито ворчал:

– Это еще что такое? К чему это моей дочери?

На что Чжоу Юнь ему ответила:

– Вероятно, у вашего ребенка аллергический альвеолит.

Раньше такого обследования ребенку не назначали, и родители нехотя согласились. В результате в бронхиолах и альвеолах легких девочки были обнаружены очаги инфильтрации тканей лимфоцитами. Внутри альвеол в больших количествах присутствовали макрофаги, межальвеолярные перегородки были утолщены. Кроме того, была зафиксирована гиперплазия клеток легочного эпителия второго типа. Вся картина полностью совпадала с признаками аллергического альвеолита!

Родители девочки и Ян Бин, снимавший свой репортаж, были одинаково потрясены. Ян Бин спросил Чжоу Юнь, как ей удалось поставить такой точный диагноз, ведь она просто расспрашивала родителей и выслушивала легкие девочки. Чжоу Юнь сначала одернула его: «Опрос и выслушивание – это совсем не просто», – а потом объяснила, что в ходе осмотра обратила внимание на комочки волокон хлопка на куртке девочке.

– Комочки хлопка? – Ян Бин замер, вытаращив глаза. – Я помню, что на девочке была старая куртка, в некоторых местах дырявая, и из дыр торчала хлопковая вата. Вы эти комочки имеете в виду?

– Нет. Те врачи, которые раньше ошибались с диагнозом, так же, как и ты, считали, что эти комочки на ее куртке – клочки ваты, вылезшей из дыр, и не обращали на них внимания. На самом же деле хлопок, который используют для изготовления одежды, сначала отбеливают, и поэтому он становится белоснежным. А те комочки, которые заметила я, были молочно-белыми, это хлопок-сырец. Тогда я посмотрела на родителей – у них на одежде были точно такие же комочки хлопка-сырца. Я спросила, кем они работают, и оказалось, что они взбивают хлопок.