Искатель, 2013 № 08 - Журнал «Искатель»

— Знаю. Это я так спросил — для проверки вашей искренности. Мы многое знаем, но нам надо все. Вы им говорили что-нибудь о себе, о работе, о нас?

— Нет, конечно. Я сказала, что не верю им. А они меня убеждали, что я работаю в нехорошей организации, которая подслушивает разговоры и шантажирует людей.

— И вы поверили? Как вы могли? Вы, офицер нашей госбезопасности. Нет, я не понимаю, не понимаю!

— Я им не поверила. Поэтому и попросила того парня ответить мне по телефону «ноль-два».

— Значит, все-таки поверили? А если бы он ответил по этому «ноль-два», что бы вы сделали?

— Не знаю.

— Вы бы всех нас выдали. Вернее, предали. Вы бы Родину предали! Вовремя мы вас остановили. Но будем помогать вам встать на правильный путь. Вот бумага, пишите. А мы проверять будем каждое слово. Досконально будем проверять.

Возвращаясь в Москву, Панин прокручивал детали разговора с этой женщиной. Опасности здесь явно не было. Она говорит правду.

Но как удачно они успели! В последний момент, но успели.

Панин вспомнил свою поездку в Бельгию. Он привез два чемодана техники. Ехал с тургруппой поездом, чтобы упростить таможенный контроль.

Как издевалась тогда над ним Елизавета. Она иронизировала и высмеивала мужа. А он привез зонтик за полторы тысячи евро. Это усиленный, направленный микрофон. И вот теперь этот зонтик их всех спас.

И еще не вечер! С этой штуковиной надо работать. Надо только знать, когда и на кого ее направлять.

Главный вопрос — что делать с Галаевой, с этой сорокапятилетней глупой «лейтенантшей».

Выпускать ее до завершения всего дела и до выезда за бугор нельзя. Это очевидно!

А после выезда? Тоже нельзя.

С остальными просто: сочинить приказ об увольнении, выдать всем выходное пособие, взять подписку о неразглашении — и порядок.

А эта особа опасна. Она уже все поняла! А после подвала Галаева уже ничему не поверит.

Что с ней делать? Запугать? Купить? Соблазнить?

Все это очень опасно и без гарантий.

Гарантия только в одном. Слесарь за десять тысяч баксов сделает все аккуратно. Где-нибудь в тихом лесу зароет на дне оврага и дерном прикроет.

Она баба одинокая, и искать ее никто не будет.

Телефониста Панин не знал. Он слышал рассказы Лобачева, но этот Гена был для него фоном, деталью, инструментом. Как зонтик, автомобиль, офис, магнитофон. Некий неодушевленный элемент плана действий. В нужный момент офис надо закрыть, жучки снять, телефониста убрать. Все понятно. Тут все без эмоций. Но тут все сложнее в смысле совести.

А с этой женщиной совсем другое дело!

Эта Раиса смотрела ему в глаза, она плакала, она покорно соглашалась.

Нет, он не сможет дать команду убить.

Лучше запугать! Сильно и страшно запугать. И подписку взять. Вернее, две-три расписки с разными деталями. Я, такая-то, получила деньги за работу по шантажу и вымогательству. Все осознаю и готова работать дальше.

Она напишет. Жить захочет, так напишет. И этих бумаг будет бояться. И поэтому молчать будет.

Панин успокоился и даже повеселел. Он въехал в Москву, насвистывая бравурную мелодию. Он знал, что в офисе его должны ожидать новости. Он даже не сомневался, что это должны быть приятные новости.

Здорово придумал Лобачев с этим «самодуром». Сразу всех одним махом. Панин никогда не был на рыбалке, но сейчас его охватил именно рыбацкий азарт. Они долго и тщательно готовились, монтировали снасти, искали наживку, и вот-вот над поверхностью воды должен появиться улов. Ну не шесть, не пять рыбин, но уж три-четыре должно быть.

А если ни одной?

Настроение Панина резко сменилось от бурной радости до ожидания возможного срыва и провала.

Сегодня утром истекло время ультиматума. До этого часа все объекты должны были переслать деньги в Будапешт.

По сводкам, за вчерашний день настораживающих моментов не было. Правда, днем и вечером последовательно вырубились жучки у трех объектов. Сначала у Елагиной, затем у Айрапетова и Акмеева.

Это нормально. Они не могли не понять, как были получены сведения об их грехах.

Панин буквально влетел в офис. Лобачев что-то озабоченно обсуждал с Елизаветой.

— Как результат, Федор? Я места себе не нахожу. Говори скорее.

— Частичный успех.

— Быстрее говори. Кто и сколько перевел?

— Дроздов и Масловский пока молчат. Дроздов, тот просто распустил всех сотрудников на недельные каникулы.

— Дальше!

— Айрапетов и Акмеев перевели суммы в полном объеме. Наш Иштван уже работает по дальнейшему переводу денег и закрытию счетов. Сумма составляет…

— Да я помню все! Как Елагина?

— Вот здесь основной вопрос. Она, понимаешь, и перевела, но не все. Пятьсот тысяч перевела.

— Но с нее три миллиона. Она нам еще два с половиной должна. Она это понимает? Ты ей звонил?

— Звонил. Вот слушай, что она вещает. Я, говорит, знаю, что вы честно заработали. И сумму правильно определили. Но если все вам отдать, то вы через месяц добавки запросите. Даю вам часть, а через некоторое время дам еще. А мне, говорит, вы ничего не сделаете. Я для вас курица, несущая золотые яйца. Ты, Володя, можешь ей в логике отказать?

— Да какая логика! Пусть отдает все, и немедленно. Иначе я'ее с дерьмом смешаю.

— И больше от нее ни цента не получишь…

— Да не нужны мне ее деньги поганые! — Панин даже сам удивился столь абсурдному заявлению и натянуто улыбнулся.

— Вот именно, — продолжал Лобачев, — не нужны нам ее евро. Мы эти деньги так берем, из сострадания. Но не это главное. Она, ты слушай внимательно, предлагает встретиться. Ей нужны специалисты такого уровня для конкретной работы. И взаимная работа может ускорить решение наших финансовых вопросов.

— Ну а ты?

— Сказал, что мы подумаем, и повесил трубку. Дольше я не мог. И так время перебрал. Могли засечь.

Все три компаньона замолчали, напряженно разглядывая стены, пол и крышку стола.

Первым не выдержал Панин:

— Скажи, Федор, чего она от нас хочет?

— Правильно понимаешь. Еще вчера мы от нее чего-то хотели, а сегодня она от нас. Елагина инициативу перехватила.

— Но она за эту инициативу пятьсот тысяч долларов заплатила, — заметила Елизавета.

— Правильно! — Лобачев встал, отошел к окну, резко повернулся и начал говорить четко, методично, как профессор на кафедре: — А нам-то что делать? Рассмотрим варианты. Первое: все бросаем и перебираемся в будапештские квартиры. Денег у нас меньше, чем хотелось бы, но больше, чем могло бы быть. На одни проценты можно сносно жить. И новую фирму раскрутить хватит. Второе: встречаться с Елагиной и работать с ней.

— А