Зарубежный детектив 2026-14. Компиляция. Книги 1-11 - Брин Гринвуд
При виде знака «Локсбург, 24 мили» мы заулюлюкали. Через час мы были дома, что-то наплели родителям, кажется, сказали, что заснули у друзей, – тут же забрались в постели и продрыхли до самого вечера.
* * *
Нынче Пэтти работает за прилавком кулинарии в супермаркете. Мы видимся по крайней мере раз в месяц, иногда вспоминаем старые времена или обмениваемся местными сплетнями. Время от времени она устраивает у себя дома распродажу или кулинарные вечеринки, и я прихожу выпить белого вина, посмеяться с ее подружками, купить ненужную мне ерунду. А потом я смотрю на фотографию, которую она держит в рамочке на стене гостиной: три подростка на фоне небоскреба Эмпайр-стейт-билдинг. Если мы с Пэтти одни и как следует подопьем, обязательно поднимаем бокал в сторону этой фотографии – где-то сейчас Брайан?
* * *
В конце того лета Брайан собирался поступить в Миллерсвилльский университет, где планировал изучать педагогику, чтобы пойти по стопам отца, школьного учителя. За неделю до отъезда он подъехал к нашему дому и постучал в дверь.
– Привет, Брайан. Что приехал?
– Привет. Хочешь прокатиться? – предложил он.
Наше совместное приключение было единственным разом, когда мы как-то сблизились, поэтому предложение меня удивило. Но я согласилась, и через десять минут мы уже колесили по холмам, в открытые окна врывался прохладный лесной воздух.
– Ты уже нашел, с кем будешь делить жилье в Миллерсвилле? – спросила я во время езды.
– Я не еду в Миллерсвилль.
– Почему?
– Я собираюсь… в общем… еду в Нью-Йорк. Помнишь ту нашу поездку?
– Еще спрашиваешь, Брайан. Поездка была на все времена. Что же ты, откажешься от учебы?
– Можно учиться в Нью-Йорке.
– Подал заявление?
– Нет. Но есть парень, который ищет соседа. Устроюсь на работу, буду вкалывать и учиться. Колледжей там хватает. Можно…
– А что говорят родители?
– Не имеет значения, это моя жизнь.
Я пыталась его отговорить. Разговор пошел по кругу. Он уже принял окончательное решение.
Высоко в холмах он остановил машину, там открывался хороший вид. Мы сели на капот, и он сказал:
– Не хочешь поехать со мной?
– Шутишь?
– Ну, не как парень с девушкой. Просто… вместе. Можем вместе снять жилье. Я буду спать на полу.
Боже правый, невинная глупая юность, когда считаешь, что возможно все и ты никогда не состаришься. Впрочем, это относится не только к Брайану. Минуту я обдумывала его предложение со всей серьезностью. Вспомнился Нью-Йорк, все во мне завибрировало – что, если и правда поехать с ним?
– Я… сейчас не могу. Мама… не очень хорошо себя чувствует. Ей без меня никак. Но… ты это серьезно? Решился ехать?
– Уже отправил письмо в Миллерсвилль, официально отказался. Значит, пути назад нет.
– Ну, ты… смелый, – сказала я. – Кажется, никого так раньше не называла.
– Обещай, что тоже будешь смелой. Сейчас уехать не можешь – обещай, что однажды все-таки из Локсбурга уедешь.
– Обещаю, – сказала я. Тогда я говорила на полном серьезе, а сейчас мне за это обещание стыдно. – Скоро уеду отсюда. Вот увидишь.
Мы в молчании поехали вниз. После паузы он сказал:
– Эти холмы – единственное, о чем я буду скучать.
Я взяла с него обещание писать, и он действительно написал, два раза. Оба письма были полны восклицательных знаков и диких рассказов о каких-то неведомых мне вещах, как шестой экспресс и «Виллидж войс», спектакль на четвертом этаже в театре без лифта, куда он пошел с подругой по работе, по совместительству актрисой. После его второго письма переписка прекратилась, даже не знаю почему: либо у него просто не было на письма времени, либо мне стало неловко писать про городские сплетни и сомнительные новости маленького городка. Я будто взглянула на себя в новом свете.
В конце второго письма Брайан написал: «Если хочешь приехать, предложение остается открытым», хотя мне показалось, что он написал это из вежливости. Он уже шел своей дорогой. Зачем я ему?
В Локсбург Брайан уже не вернулся – насколько мне известно. А летними вечерами, как сейчас, когда из леса веет густым и влажным ветерком, я смотрю на холмы и думаю о нем – надеюсь, что от жизни в большом городе он не устал.
* * *
Руль машины Билли вдруг резко завибрировал. И я очнулась от воспоминаний.
– Что такое? – спросила я, открыв глаза.
– Н-не знаю.
– Похоже, колесо спустило.
Впереди был «Оркис», придорожное пристанище для байкеров, и весь Локсбург знает: как минимум раз в месяц там происходит либо поножовщина, либо какая-то разборка. Трудно сказать, верны эти слухи или нет, но добропорядочные граждане сюда нос не совали, предпочитая не связываться с городским отребьем. На парковке у входа мест не было. Но ближе к дороге есть еще одна парковка, там свободно, к тому же вокруг никого. Можно на минуту остановиться и проверить, что с машиной.
– Заезжай сюда, – сказала я.
– Да ты что!
– Не проверим здесь – можем сломаться по дороге. Выбирай.
Билли заехал на засыпанную шлаком стоянку и занял одно из свободных мест. Мы оба вышли из машины, обошли ее сзади и увидели, что заднее левое колесо немного спущено. Билли снял бейсболку, вытер пот, положил бейсболку на багажник и встал на колени – посмотреть, что там с колесом.
– Может, г-гвоздь подхватили или еще что. Н-не видно.
– Что-то серьезное?
– Трудно сказать. Д-думаю, ехать можно. Миль десять протянем.
– Надо протянуть, – сказала я. – Поехали. Быстро.
Мы сели в машину, и в эту минуту с дороги 211 на парковку с грохотом заехали три мотоциклиста. Билли начал сдавать машину задом, потом вспомнил, что оставил на багажнике бейсболку, и остановился. Открыл дверцу, чтобы выйти, и прямо рядом с ним остановился мотоцикл. Дверью Билли зацепил его руль. Водитель потерял равновесие, и мотоцикл завалился набок. Еще чуть-чуть – и упал бы парню на ногу.
Билли вскрикнул. Я тоже – не ушибся ли парень? Тот был в ярости. И подскочил к открытому окну Билли.
– Какого хера, чувак?
– Ты подъехал… я… я н-не…
Билли заикался, бормотал извинения, но парень ничего не хотел слушать. Не переставая кричать, он поднял мотоцикл и стал его разглядывать.
– Видишь! Царапина! Этот мотоцикл никогда не сшибали! Никогда! Открой дверь, мудила!
– Извините, – вмешалась я. – Вы так быстро подъехали…
– Давайте вашу страховку, – сказал он.
Я открыла бардачок, порылась в бумагах. Страхового полиса не было.
– Где страховка, Билли?
– Не