Зарубежный детектив 2026-5 - Марк Эдвардс
Да пошел этот Лэм ко всем чертям! Если он хочет усложнить ей жизнь, пусть не забывает, что она тоже кое на что способна.
В пабе была толчея. А, не важно. Ширли не собиралась тут задерживаться. Кто-то знакомый приветственно махнул ей рукой, но Ширли притворилась, что не заметила, и пробралась к туалетам, в глубине паба; в загаженном коридоре на стене висело изгвазданное зеркало, афиши и объявления – поэтический вечер, местные рок-группы, марш протеста «Остановите Сити», трансгендерное кабаре. Ждать пришлось недолго. Ее знакомец выскользнул из-за барной стойки, и ровно семнадцатью словами позже Ширли ушла, расставшись с тремя купюрами, зато теперь у нее в кармане покоился обнадеживающий пакетик.
Черная куртка. Черные джинсы. Казалось бы, этот прикид делал Ширли невидимой, но она чувствовала на себе метку. Лобовые стекла машин отражали воспоминания о предыдущей ночи. Мальчишка-охранник в «ДатаЛок», которого Ширли напугала до смерти. Запугивать вообще очень легко: надо либо верить, что делаешь правое дело, либо ни в грош не ставить тех, кого запугиваешь… Она обернулась, ожидая увидеть кого-то за спиной: то ли знакомых из паба, то ли того, кто вечно стоит под стеночкой и жадно шарит глазами, но боится приблизиться. Да ну их всех на фиг. У Ширли есть с кем переспать. А кроме того, она не гуляет там, где отоваривается. Размышляя об этом, она оглянулась, но улица была пустынна – или казалась пустынной. Паранойя, только и всего. Обнадеживающий пакетик в кармане с ней разделается.
Вся в черном, Ширли Дандер направилась домой.
– Александр Попов, – сказала Кэтрин Стэндиш.
Лэм задумчиво посмотрел на нее и спросил:
– Интересно, откуда тебе известно это имя?
Она промолчала.
– Иногда мне кажется, что ты собираешься переметнуться в стан врага.
Она покосилась на него:
– В Риджентс-Парк?
– Нет, в Центр правительственной связи. Ты поставила меня на прослушку, Стэндиш?
– Ты отправляешь Ривера под прикрытием…
– Черт, как это я сразу не сообразил, – вздохнул Лэм.
– …хотя знаешь, что это ловушка?
– Я ему совсем недавно об этом сказал. Он что, уже успел написать об этом в «Фейсбуке»?
– Я серьезно.
– И я тоже. Неужели дед научил его только байки травить, а об остальном забыл? – Он снова поднес стакан ко рту, не сводя глаз с виски, налитого для Кэтрин, – то ли как вызов, то ли как намеренное оскорбление. – Вдобавок Риверу без разницы, ловушка это или нет. Это же операция. Он, наверное, решил, что внезапно наступили рождественские каникулы.
– Наверное. Но ты же знаешь, чем обычно заканчиваются рождественские каникулы. Слезами.
– Я отправляю его в Котсуолдс, а не в чертов Гильменд[41].
– Помнишь, что говорил Чарльз Партнер об оперативной работе? Чем дружественнее территория, тем страшнее аборигены.
– Это до того, как он прострелил себе голову, или после?
Кэтрин промолчала.
– Все почему-то забывают, – сказал Лэм, – что, хотя Александра Попова и не существовало, был тот, кто его выдумал. И если этот выдумщик теперь решил установить мышеловку у нас во дворе, надо разузнать почему. – Он рыгнул. – Поэтому я и назначил Картрайта главным сыроедом. В конце концов, он хорошо обученный профессионал. А раздолбайство – это у него хобби такое.
– Попов – твой белый кит.
– Это как?
– Да это тоже Чарльз любил говорить. Что опасно персонализировать врага. Потому что тогда начинаешь гоняться за белым китом. – Помолчав, Кэтрин добавила: – Это отсылка к роману «Моби Дик». В ней больше смысла, когда ее не надо объяснять. Ривер не знает, что это ловушка?
– Нет, не знает, – сказал Лэм. – И надеюсь, не узнает. Иначе твоя уверенность в своей неприкосновенности может не оправдаться.
Она кивнула:
– Я ему не скажу.
– Вот и славно. Ты пить-то будешь?
Кэтрин перелила содержимое своего стакана в опустевший стакан Лэма.
– Если только не окажется, что ему грозит опасность, – продолжила она. – В конце концов, это – твой белый кит. Не хочется, чтобы кто-то другой расстался с жизнью, пытаясь его загарпунить.
– Никто с жизнью не расстанется, – заверил ее Лэм.
Как выяснилось, он ошибся.
Зазвонил телефон.
На трупе обнаружили удостоверение Конторы, подняли тревогу. В итоге подоспевших полицейских отправили регулировать транспортный поток, а на место происшествия прибыл Ник Даффи, старший Пес Риджентс-Парка, и велел своим подчиненным вымерять углы и опрашивать свидетелей.
По большей части все свидетели давали показания о последствиях аварии – все, разумеется, кроме водителя автотранспортного средства. Водитель оказался на месте происшествия именно в тот момент, когда оно случилось.
– Откуда ни возьмись… – повторяла она.
Она была блондинкой, на вид трезвой, что подтверждалось и показаниями алкометра, позаимствованного у обиженного полицейского.
– Никаких шансов…
Дрожь в голосе была вполне объяснима: если твоя машина кого-то сбила, то не важно, по твоей вине или нет, – потрясение обеспечено.
В это время суток движения на перекрестке почти не было, но вслепую переходить его все-таки не следовало. Хотя, конечно же, под влиянием наркотиков или алкоголя о правилах безопасного пересечения улицы вспоминают в последнюю очередь.
– Я сразу затормозила, но…
Она снова задрожала.
Неожиданно для самого себя Ник Даффи сказал:
– Ну что вы, успокойтесь, вы же не виноваты…
Черт, да я прямо как дружинник на общественных началах, подумал он.
Вот только она была блондинкой, в меру фигуристой, а пострадавший, хоть и имел удостоверение Конторы, был приписан к Слау-башне, а значит, был таким же особым сотрудником, как и дружинник на общественных началах; типа как особые дети, у которых есть особые нужды. Если оперативник попадает под машину, расследование приходится вести очень осторожно: мало ли, вдруг на этой машине, выражаясь метафорически, окажутся подозрительные номера; но если выясняется, что оперативник из слабаков, то не помешает откорректировать первоначальные предположения. Кто знает, может, он посмотрел не в ту сторону. Лево/право. Очень легко спутать.
А она была блондинкой, да еще и фигуристой…
– Но я обязан проверить ваше водительское удостоверение.
Из него