Вернер Штайнберг - Шляпа комиссара

Выводя неподражаемо-витиеватое «Г», с которого начиналась его подпись, Гроль думал, что в следующем своем отчете отметит Грисбюля по заслугам; тут зазвонил телефон. Он недовольно поднял глаза и кивнул Грисбюлю на трубку.

Тот сразу прикрыл ладонью микрофон и шепнул комиссару:

- Метцендорфер! - Гроль не мог вспомнить, кто это, и Грисбюль добавил: - Адвокат Марана!

Комиссар надул щеки, выпустил воздух.

- Пусть приходит!

Вскоре в дверь постучали и вошел Метцендорфер; рыжие его волосы были растрепаны.

- Я хочу только… - сказал он, осекся, с опозданием произнес: - Здравствуйте! - не стал дожидаться ответа и продолжил, стоя теперь у самого стола Гроля: - Я хочу только обратить ваше внимание на то, что в момент преступления на даче было минимум два человека!

- Что! - воскликнул комиссар и откинулся в кресле. - Маран выстрелил, находясь внутри дома? А почему же газон…

- Чепуха! - прервал его Метцендорфер и тут же поправился: - Прошу прощения! Нет, Маран стрелял снаружи. Но в доме было два человека, мужчина и женщина или двое мужчин, это неизвестно. Говорил либо убитый, либо тот другой, если это был мужчина. Во всяком случае, радио там нет, а среди пластинок нет ни одной с чтением!

Критически разглядывая адвоката сбоку, Грисбюль вспомнил ту ночную сцену на автостраде, когда Метцендорфер судорожно шарил в своей машине: вполне возможно, решил ассистент, что этот на вид такой рассеянный человек просто не в своем уме или по меньшей мере бывает в состоянии невменяемости.

Грисбюль пытался угадать, что думает Гроль, но тот сидел с непроницаемой физиономией.

Затем, после паузы, показавшейся ассистенту бесконечной, комиссар спокойно сказал:

- Я этого не понял, господин Метцендорфер, вы уж простите. Придется вам объяснить мне это подробнее.

Он повернулся к ассистенту:

- Грисбюль, будьте добры, принесите стул.

Затем Метцендорфер сел и, держа протокол в руке, указал на известное место. Он дал прочесть его Гролю, дал прочесть Грисбюлю и после этого объяснил все самым подробным образом.

- Что вы теперь скажете, господа? - спросил он наконец.

Грисбюль благоразумно промолчал. А Гроль ответил:

- Боюсь, что вы придаете этому слишком большое значение, господин адвокат. Я вам скажу - почему, и я мог бы сказать вам это и по телефону.

Он взглянул на пыльные окна, подосадовал на такую неопрятность, постучал по столу пальцами, посмотрел на Метцендорфера и сказал:

- Понимаете, Маран все равно виновен! Для нас не имеет значения, кого он убил! И подглядывал кто-нибудь или не подглядывал - бог ты мой, разве это меняет суть дела? - Гроль заметил, что Метцендорфер готов возмущенно протестовать. Опережая его, комиссар сказал: - Само собой разумеется, мы пойдем по этому следу. Но боюсь, что мы только повредим вашему клиенту, если не закроем дело в части, касающейся его. Следствие может затянуться на несколько месяцев. Что мы знаем об этом втором человеке? Ничего. Какие у нас данные для официального розыска, какое вообще основание для розыска, что может он дать?

- Все равно надо что-