Следователь по особо важным… телам 18+. Том 2 - Игорь Некрасов

Звонит в дверь⁈ Она там чтоли⁈ Стоит у моей квартиры и ждёт, пока я открою⁈ Зачем⁈

Я на секунду прикрыл глаза, пытаясь собрать мысли в кучу, но мысли лишь безнаказанно разбегались.

— Стучишься в дверь? — переспросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но вышло так себе. — Ко мне?

— Да-а-а! — протянула Кира, и в этом «да-а-а» звенело всё: раздражение, непонимание и готовность взорваться в любую секунду. — Ты что, типа не слышишь? Или не дома? Открывай давай!

Я заметался по комнате. Голова гудела, паника нарастала снежным комом. «Капец. Зачем она пришла-то? Охренеть… И как теперь выйти из этой квартиры, если её дверь — соседняя с моей⁈ Я же сказал, что я дома! Дома! А сам стою тут голый в чужой гостиной в двух метрах от двух спящих девиц!»

Так, стоп. Вещи. Где мои вещи?

Лихорадочно оглядел комнату. Трусы валялись прямо у дивана — видимо, там, где их вчера с меня стянули. Брюки — чуть дальше, у журнального столика. Рубашка — перекинута через спинку дивана. Один носок — на подлокотнике. Второй исчез бесследно, будто его поглотила чёрная дыра.

— Я… э-э-э… — судорожно соображал, что сказать. — А зачем ты ко мне пришла? — спросил, пытаясь перехватить инициативу. — Соскучилась, что ли?

В трубке повисла пауза. Короткая, но убийственная.

В это же время я подхватил трусы, натянул их, затем схватил брюки и запрыгал на одной ноге, пытаясь одеться и одновременно прижимая телефон плечом к уху.

— Лапин! — голос Киры рубанул как ножом. — Ты вообще в своём уме⁈ Соберись уже! Время десять часов утра! Я тебе звоню, а ты трубку не берёшь! В дверь стучу — ты не открываешь! Что с тобой? Ты дома вообще? Или где?

Я уже натягивал рубашку, путаясь в рукавах и чудом не выронив телефон.

В голове — каша. В висках — набат. Но где-то на самом дне паники вдруг всплыл спасительный островок идиотизма — тот самый, что не раз выручал меня в безвыходных ситуациях.

Я криво усмехнулся, застёгивая пуговицы не глядя, и буркнул в трубку с той самой шутливой интонацией, за которую Кира обычно грозилась меня убить:

— Ну как тебе сказать… Я в своём доме, но вот квартира-а-а…

— Э-э-эй! — перебила она резко. — Очнись, Лапин! Я тут стою и стучу как дура уже…! — И тут она осеклась. В трубке повисла короткая пауза, а потом Кира произнесла уже другим тоном — подозрительным, медленным: — Кстати… а почему я не слышу стука? Я вообще к тебе пришла? Напомни-ка, какая у тебя квартира?

И в этот момент я услышал через трубку — приглушённый, но отчётливый стук. Она колотила костяшками в мою дверь. В мою. Которая была в трёх метрах отсюда — через стену, через коридор, в другой реальности.

Взгляд упал на второй носок, который сиротливо лежал под журнальным столиком, наполовину затоптанный в ковёр.

Я нырнул за ним, схватил, выпрямился и, уже не думая ни секунды, выпалил: «Э-э-э… погоди ты! Сейчас открою!» И сбросил вызов.

Наступила обманчивая тишина. Было слышно лишь, как сердце колотится где-то в горле, да Оля что-то неразборчиво бормочет во сне, переворачиваясь на другой бок.

Несколько секунд я провел в этом состоянии, стоя посреди чужой гостиной — в мятой рубашке, застёгнутой через одну пуговицу, в брюках, надетых кое-как, с одним носком в руке и телефоном в другой, — и тупо пялился на входную дверь Олиной квартиры. Там, за стеной, стояла и ждала Кира, и с каждой секундой её терпение таяло как лёд на июльском солнце.

Вот зараза, — подумал я, лихорадочно застёгивая пуговицы. — Упёртая какая. Ещё и домой ко мне припёрлась. Зачем? Хотя стоп…

Я замер на полусогнутых ногах, не донеся носок до ноги, и медленно поднял телефон.

Экран засветился: 09:49.

— Твою мать, — прошептал я. — Я же проспал.

Схватив пиджак с пола, я перекинул его через руку и наклонился к Оле. Она спала, уткнувшись лицом в подушку, чёрные волосы разметались по пледу. И у неё не было совершенно никакой реакции на мои метания.

— Оль… Оля-я-я… — я потряс её за плечо — легонько, но настойчиво. — Вставай. Мне пора идти.

Она чуть приподнялась, жмурясь, затем протёрла глаза тыльной стороной ладони и уставилась на меня мутным, совершенно не проснувшимся взглядом.

— М-м-м? Чо там?

— Мне пора идти, — повторил я уже натягивал второй носок. — Вставай! Да не ложись ты обратно! Закрой за мной дверь!

Оля открыла глаза пошире и затем лениво, по-королевски потянулась всем телом — так, что край пледа сполз и обнажил грудь. А она этого даже не заметила.

— Ла-а-адно, пока-а-а, — протянула она, зевая. Потом вдруг прищурилась и, глядя на меня снизу вверх, спросила с той самой хитрой, ещё не до конца протрезвевшей интонацией: — Вечером-то придёшь? Сафира у меня тут еще пару дней будет. Можем повторить.

Я завис с открытым ртом, и в голове тут пронеслось: «Вечером? Повторить? Она серьёзно?»

— Что? — выдавил я наконец. — А-а… нет. Не знаю. Я пошёл. Закрой за мной.

Но Оля уже легла обратно, обняла Сафиру, прижалась к её спине и, натягивая плед до подбородка, пробормотала: «Захлопни дверь за собой и всё… Дай поспать…» И затихла. Через секунду — ровное, умиротворённое сопение.

Я постоял секунду, глядя на этих двоих — спящих, переплетённых, безмятежных, — и вдруг усмехнулся про себя.

Ну и ночка… чёрт. Ладно. Не важно.

Я двинулся к входной двери. Обулся, стараясь не шуметь, затем бросил последний взгляд в зеркало в прихожей — видок был ещё тот: помятый, с припухшими глазами и торчащими в разные стороны волосами, — и, взявшись за ручку, осторожно приоткрыл дверь и протиснулся в коридор.

Дверь за мной захлопнулась с тихим, но отчётливым щелчком. И, повернувшись, я тут же встретился взглядом с Кирой.

Сегодня Кира была в гражданском. Никакой формы, никаких строгих брюк и форменных рубашек — только она сама, без рабочей брони, но зато с не самым довольным лицом.

Свободная белая футболка была заправлена в светло-бежевые брюки с высокой талией, рукав чуть сползал с одного плеча, открывая ключицу. На ногах — светлые кожаные кеды. В одной руке — небольшая сумка, накинутая через плечо. Светлые волосы свободно рассыпались по плечам. Лёгкий макияж: тушь, немного румян, прозрачный блеск на тех самых губах, что она