Зарубежный детектив-2026-8 - Кит Даффилд
Мэтт оглянулся. Ему неоднократно доводилось видеть такие помещения. На болотах старые ветряные мельницы встречались часто. Некоторые из них любовно восстановили, приладив лопасти и жернова, так что даже можно было молоть зерно. Другие перестроили, сделав жилые дома, причем довольно дорогие. Остальные пришли в упадок и практически разрушились; лишь голуби населяли готовые рухнуть кирпичные карнизы.
Внезапно вспыхнул яркий свет. Пять мощных прожекторов направляли лучи сверху на пять кресел, аккуратно расставленные кругом в центре помещения.
Баллард в ужасе взирал на своих молчаливых компаньонов. Прожекторы придали плоской бесцветной картинке острейшую рельефность. Яркое ледяное сияние и глубокие черные тени создали изображение, которое не могло ему привидеться даже в самых жутких кошмарах.
О чем он вообще думал, черт возьми? Как он может кому-то помочь, связанный по рукам и ногам и абсолютно беспомощный?
Ему не хватало храбрости даже поднять голову…
Мэтт проглотил соленые слезы. Хорошо, что шансов выжить нет. По крайней мере, ужасное чувство вины долго не продлится.
Трус.
Он медленно поднял голову и обвел взглядом круг из кресел.
Справа от него сидел мальчик. Во всяком случае, Мэтт полагал, что это Райан, хотя точно было не разобрать. Парнишка безвольно обвис в кресле, склонив голову под необычным углом. Руки мальчика, похоже, обгорели и казались неестественно вывернутыми. Мэтт почувствовал, что к горлу подкатывает горький комок.
С трудом оторвав взгляд от ребенка, он посмотрел на следующую жертву.
Лиз! О, Лиз!
Она тоже обвисла в кресле. Волосы поблескивали от засохшей и еще подсыхающей крови из большой раны на голове. На полу под ней расплылось темное пятно.
Мэтт смотрел на женщину, которая совсем недавно призналась ему в любви. И чувствовал, как разгорается в душе пылающая ярость. Он найдет, найдет способ добраться до содеявшего все это монстра. И голыми руками раздерет его на кусочки. Прежнее чувство холодной, стальной решимости незаметно вернулось. Придется изыскать нужные ресурсы, чтобы по капле выдавить жизнь из этой зверюги и отправить ее обратно в ад.
Резко повернув голову к следующему креслу, он увидел Джемму. Джемма, молодая, способная, полная энтузиазма… быть может, его дочь, о существовании которой он еще недавно не подозревал… Понять, какие именно увечья нанесли девушке, было нелегко, но она, похоже, пострадала больше других. Ее лицо, на котором еще оставались следы от прошлых синяков, было ободрано, словно ее протащили по гравию, одежда разорвана и окровавлена. Один рукав форменной рубашки отсутствовал, на руке виднелась глубокая рана – как бы не до самой кости, – из нее сочилась на подлокотник темная жидкость. Присмотревшись, Мэтт понял, что и брюки девушки изорваны в клочья, а ноги под ними исполосованы порезами и царапинами. Или она отчаянно сопротивлялась, или же мучитель уделил ей особое внимание.
Мэтт, у которого уже не было сил смотреть, перевел взгляд на последнее кресло. Пустое.
Ожидается еще один гость? Или же оно предназначено для бородатого сукина сына, который все это совершил?.. Вспомнив о нем, Мэтт как наяву увидел надпись на обороте фотографии: «Они пока что живы. Надолго ли – зависит от тебя».
Вспомнились слова Лиз: «Ловкий манипулятор».
Мертвы они или живы? Чтобы не поддаться отчаянию, следовало верить, что живы.
Баллард прекратил испытывать связывающие его путы и попытался сосредоточиться. Убийца пообещал, что они побеседуют. Значит, единственный способ добиться для остальных отсрочки приговора – речь. Нужно найти способ протянуть беседу как можно дольше, дать своим коллегам шанс их разыскать. Нужно как-то понять, что́ убийца хочет от него слышать, и говорить, говорить – чтобы купить этим жизнь себе и остальным.
* * *
Пытаясь привести в порядок мысли, Кларксон расхаживал по длинному коридору. Участок действовал ему на нервы, прямо-таки бесил, не давая покоя, – что, учитывая его прошлое, неудивительно. Не уходил он лишь по одной причине: когда они наконец поймут, где Мэтт, то и его возьмут с собой. Он никогда не входил в число тех преступников, которым свойственно недооценивать легавых. На такое способны лишь идиоты, а Эди себя идиотом не считал, хотя и провел здесь в молодости значительно больше времени, чем ему хотелось бы. Тем сильней делалось его уважение, пусть и сквозь зубы, к людям, подобным Мэтту, которым хватало соображалки раз за разом ловить его и сажать.
Развернувшись в конце коридора, он засунул руки еще глубже в карманы. В те времена противостояние «они против нас» казалось довольно веселой забавой. Никому и в голову не приходило стрелять в полицейского, явившегося тебя арестовывать. Подраться – черт побери, с радостью, но разбитым носом и парой зубов дело и ограничивалось.
Мимо прошли двое молодых полицейских, в бронежилетах, увешанные снаряжением. В этом-то все и дело, подумал Кларксон, у Мэтти в их возрасте при себе были в лучшем случае дубинка да фонарик. Он усмехнулся, вспомнив тогдашние полицейские автомобили – никаких тебе электронных переговорных устройств и спутниковой навигации, а злодеев они ловили ничуть не хуже.
Молодые полицейские вышли на улицу. Его тоже тянуло наружу, тянуло действовать, сделать что-то полезное… Эди дошел до фойе и остановился. Если он сейчас уйдет, Мэтта ему не найти. Вздохнув, он опустился на один из стульев. Придется еще здесь поторчать. Быть может, чтобы помочь Мэтту, не хватит ровно одной пары рук – вернее, кулаков.
Этот пацан, Брин, объяснил, почему они сперва подозревали Эди, и ход его мысли казался вполне разумным. Как и идея, что преступников двое: исполнитель и мозг. Тогда выходит, мистер Мозг может находиться сейчас где угодно и располагать идеальнейшим алиби, поскольку вся грязную работу делает исполнитель.
Поудобней устроившись в кресле, Кларксон стал прикидывать, кто в окружении Мэтти годится на подобную роль. Ага, вырисовывается один вариантик!.. Чего они с Мэттом никогда всерьез не обсуждали, так это отношения Мэтта с Лиз Хэйнс. Как-то он обмолвился, что у нее «не совсем ортодоксальный брак». И добавил: «У нас отношения без обязательств, так нам обоим удобней». Вам-то, может,