Зарубежный детектив 2026-7 - Сандроне Дациери
– Вы проверяли квартиру? – спрашивает Коломба.
Пьер кивает:
– Накануне вечером мы изучили ее вдоль и поперек и снова обыскали, когда привезли шефа из ресторана.
– И вы не оставались здесь на ночь?
– В парижском доме мы дежурим посменно, но в Милане в этом не было необходимости.
– К тому же тут слишком мало места, – добавляет Франсуа. – Шефу было бы тесно.
– На площади триста квадратных метров?
– Он так хотел.
– Криосауна ранее использовалась?
– Ее только что установили взамен старой модели, – отвечает Пьер. – Но где бы мы ни были, он всегда придерживался одного и того же распорядка. Каждый день с утра пораньше спортзал и криосауна.
Данте просовывает голову во французскую дверь.
– Извините, можно я тоже задам вам вопрос? – спрашивает он по-французски, и Коломба тут же завидует его уровню владения языком.
– Это мой коллега господин Торре, – поясняет она в ответ на недоуменные взгляды телохранителей.
– Какой вопрос? – спрашивает Франсуа.
– Господин Мартинес был правшой, левшой или амбидекстром?
На мгновение наступает замешательство.
– Правшой, – отвечает Пьер.
– Ясно, спасибо. Кто из вас двоих нашел тело?
– Я, – отвечает Франсуа.
Данте, собравшись с духом, переступает порог. Он в хорошем настроении и сохраняет самообладание, но на него давит тяжесть бетонной массы над головой. Он ощущает себя пловцом, задерживающим дыхание под водой, и знает, что долго не продержится.
– Не возражаете, если мы зайдем туда на минутку?
Франсуа смотрит на Данте с недоверием: он не такой, как Коломба, не принадлежит к их клубу, и телохранитель чует в нем что-то странное, возможно опасное.
Данте не подает виду, что это заметил, хотя он как кот среди охотничьих псов, и ему не привыкать к враждебности нынешних и бывших полицейских. Они все вместе заходят в сауну, где благодаря стеклянным стенам, открывающим вид на террасу, Данте становится чуть легче. Столбик его внутреннего термометра, с помощью которого он оценивает интенсивность тревоги, опускается до средней отметки: он может еще какое-то время потерпеть.
– Кто вошел первым?
– Я, – отвечает Франсуа.
– Позвольте спросить, что вы увидели, когда вошли? Что заметили первым делом?
– Кровь, – сухо отвечает Франсуа. – Потом шефа на полу.
– И что вы сделали?
– Вошел в сауну и посмотрел, дышит ли он. Проверил пульс. Но я сразу понял, что он мертв. Глаза у него были открытые, остекленевшие. Налитые кровью.
– Господин Мартинес лежал ничком, как вы увидели его глаза?
– Я перевернул его на спину, но потом положил в ту же позу. Я не знал, что с ним произошло, и подумал, что в подобных случаях нельзя ничего перемещать.
– Вы уверены, что положили его в точно ту же позу, что и раньше?
– Ну, я постарался как мог.
– И правую руку тоже?
Франсуа колеблется:
– Я немного отодвинул ее назад. Правая рука была слишком близко к двери. Я боялся, как бы ее не раздавило.
– Она была рядом с дверью или касалась двери?
Франсуа морщит лоб, словно пытаясь вернуться в памяти к моменту крайнего волнения.
– Да, дверь билась об нее. Теперь припоминаю, что она была приоткрыта, потому что, подойдя, я почувствовал сквозняк еще до того, как ее распахнул. Но в остальном я уверен, что вернул его в прежнюю позу.
– Вы сообщили об этом судмедэксперту?
– Да, я был весь в крови. Он сказал мне, что это нормально. И потом, это ведь ничего особо не меняет, non?[98]
Данте не отвечает и с задумчивым видом возвращается на террасу, предоставив Коломбе заканчивать разговор с телохранителями. Та провожает их до лифта, благодарит за уделенное время, а затем возвращается к Данте, который всего за пару минут успел налить себе текилы со льдом.
– Бар хорошо укомплектован, – говорит он, удобно улегшись на диванчик.
– Потом помоешь все и поставишь на место. Как они тебе?
– Склонны к насилию, привыкли решать все оружием, растеряны, потому что в данном случае не могут этого сделать. Рассержены, потому что, чем бы все ни закончилось, вот-вот потеряют работу.
– А то, что они рассказали, – правда или ложь?
– Правда. Либо они очень хорошо владеют собой… О таких вещах никогда нельзя судить наверняка.
Коломба с ним согласна.
– Почему ты так настойчиво расспрашивал про руку?
– Я видел положение трупа на фотографиях. Мартинес был правшой, и телохранители это подтвердили. В этом случае нелогично вытягивать вперед левую руку, пытаясь спастись.
– Он умирал от холода.
– Левшами либо правшами рождаются, а не становятся, и это не меняется до самой смерти.
– Часто бывает, что кто-то пытается реанимировать мертвеца, – пожимает плечами Коломба. – Все лучше, чем позволить умереть живому.
– Да, конечно, но я не об этом. Представь себе: ты ползешь, ты на пути к спасению, доползаешь до двери, толкаешь ее и в этот самый момент умираешь. Не успеваешь даже высунуть голову и издать крик, который мог бы спасти тебе жизнь.
– Мартинесу не повезло, но, скорее всего, он бы все равно умер.
– Хочешь услышать другой сценарий? Когда Мартинес доползает до двери, у него еще есть силы, и он ее толкает. Но дверь не поддается, он не может выбраться и замерзает насмерть. А знаешь, почему дверь не поддается?
Коломба понимает, к чему он клонит.
– Потому что кто-то подпирает ее снаружи?
– Да, КоКа, Мартинеса действительно убили. И убийца смотрел, как он умирал.
9
Данте наливает себе еще одну текилу – недавно полюбившийся ему напиток, пристрастие к которому он безуспешно пытался разделить с Коломбой. Та ждет его на террасе, глядя на закатное небо и вершины парочки небоскребов. Новый Милан кажется ей интересным, но безликим – с тем же успехом она могла бы находиться в любой точке мира.
– Послушай, твоя реконструкция впечатляет, – говорит Коломба, когда Данте возвращается и ложится поперек кресла. – Но она ни на чем не основана. Если кто-то и впрямь проник в квартиру, рискуя быть пойманным, ему стоило бы пустить Мартинесу пулю в лоб. А чтобы повредить клапан, ему нужно было пробраться сюда не позднее чем за сутки. – Она сходила еще раз взглянуть на нижнюю часть двери сауны. Там нет ни царапин, ни характерных отметин, даже с внутренней стороны. На Мартинесе была рукавица, он не мог оставить даже отпечатков пальцев.
– Если бы