Инспектор Иманиси ведёт расследование - Сэйтё Мацумото

«Неужели любви непременно суждено одиночество?

Наша любовь длится уже три года. И всё же она ни к чему не привела. Вероятно, и дальше всё будет напрасно. „Навсегда“, — говорит он. Эта любовь тщетна и оставляет лишь пустоту; она словно песок, ускользающий сквозь пальцы. По ночам отчаяние преследует меня во сне».

Она услышала, как кто-то, расхаживая взад-вперёд под её окном, насвистывает мелодию. Она оторвалась от записной книжки, встала и, не глядя наружу, погасила свет.

Иманиси возвращались домой, проводив сестру Эйтаро до станции. По дороге им попался ряд ещё открытых лавок, среди которых была и цветочная. Иманиси остановился как вкопанный.

— Я только посмотрю. Ничего покупать не стану, — успокоил Иманиси жену.

Покупателей почти не было. Хозяин лавки уговаривал Иманиси, обещая уступить товар совсем дёшево, потому что собирался закрываться. Иманиси осмотрел растения, но, к счастью, ничего ему не приглянулось. Под ногами валялись листья и газеты. Иманиси спустился на тротуар.

Он проголодался. Неподалёку ещё работала суши-закусочная. — Может, съедим по нескольку суши? — спросил он жену.

Жена заглянула в закусочную и без особого воодушевления сказала: — Не стоит. Смешно так тратить деньги. Завтра я приготовлю что-нибудь особенное.

Есть ему хотелось сейчас, а завтрашний ужин тут не помогал. Но, понимая, что чувствует жена, Иманиси промолчал. Домой он шёл с недовольным видом. Представил себе вкус тунца, но удержался.

Двери почти всех лавок уже были закрыты, и узкую улицу освещали только фонари. В этом свете Иманиси увидел человека, который бродил, насвистывая. Тот стоял прямо перед новым многоквартирным домом. На нём были берет и чёрная рубашка. По-видимому, он уже некоторое время ходил здесь и насвистывал. Когда Иманиси подошли, он перестал свистеть и, отвернув голову, непринуждённо отступил в тень.

Проходя мимо, Иманиси бросил на него взгляд.

— Если ты голоден, может, я, когда придём домой, приготовлю рис с зелёным чаем? — спросила жена.

— Хм. — Иманиси всё ещё был недоволен и не ответил.

Когда супруги прошли мимо, насвистывавший мужчина умолк. Он стоял перед многоквартирным домом и смотрел на одно из освещённых окон, но теперь свет там погас.

После того как супруги ушли, человек в берете снова засвистел, глядя на потемневшее окно. Занавеска была задёрнута. Рядом с многоквартирным домом тянулся узкий переулок, застроенный небольшими домами. Где-то плакал младенец. Нарочно громко топая, он несколько раз прошёлся туда и обратно. Окно так никто и не открыл. Он продолжал ещё около двадцати минут.

Наконец он сдался и, оглядываясь на многоквартирный дом, вернулся на главную улицу. Он направился к станции. Посмотрел в обе стороны, не появится ли свободное такси, но ни одного не увидел.

На другой стороне улицы он заметил суши-закусочную. В полуоткрытую дверь было видно троих посетителей, сидевших внутри. Он перешёл улицу и вошёл. Один из них вопросительно взглянул на него.

Он заказал суши.

Вглядевшись в его профиль, женщина что-то прошептала своим спутникам. Потом порылась в кармане и достала маленькую записную книжку. Улыбаясь, она подошла к человеку в берете.

— Простите, — робко сказала она. — Вы случайно не Мията Кумо-сан из театра «Авангард»?

Человек в берете вдруг проглотил суши, которые жевал. В глазах его на миг мелькнуло недоумение, но, посмотрев женщине в лицо, он нехотя признал: — Да, это я.

— Я так и думала. — Женщина обернулась и улыбнулась двум своим спутникам. — Простите, вы не дадите мне автограф?

Она протянула ему свою истрёпанную записную книжку. Он неохотно достал ручку и привычным движением вывел своё имя.

Иманиси не мог выбросить из головы диалект Тохоку и слово «Камэда». Свидетели могли ошибиться в говоре, но он так не думал.

Он вышел и купил карту префектуры Окаяма. Мики Кэнъити жил в Эми-мати. Оттуда Иманиси начал искать на карте Камэду. Сначала он искал названия, начинающиеся с иероглифа «каме». Ему сразу бросилось в глаза название Камэноко, но Камэда и Камэноко звучали непохоже. Он продолжил поиски, однако других мест, начинавшихся с «каме», не нашёл. Камэноко словно дразнило его. Оно выпрыгнуло с карты, чтобы посмеяться над его досадой. Он сложил карту. Пора было идти на службу.

В поезде было тесно. Иманиси прижало к спинам других пассажиров. Он рассеянно смотрел на плакаты в вагоне. Один из них трепетал от сквозняка из открытого окна. Это была реклама журнала. Он прочёл слова «Замысел путешествия» и подумал: разве у путешествий бывает замысел? В последнее время реклама стала такой странной, что невозможно было понять её смысл. На станции Синдзюку Иманиси вышел из поезда и пересел в метро. Там он увидел ту же рекламу. И вдруг подумал о чём-то совершенно не связанном с плакатами.

Прибыв в полицейское управление, Иманиси сразу направился в отдел информации, ведавший связями управления с общественностью. Здесь издавали различные брошюры, и потому в отделе имелась справочная библиотека. Начальник отдела прежде был непосредственным начальником Иманиси.

— Вот уж не ожидал увидеть тебя здесь. — Начальник отдела информации улыбнулся поклонившемуся Иманиси. — Не думал, что ты заглянешь в такое место. — Затем он пошутил: — А, понятно. Ищешь книгу о хайку, верно?

— Нет, но я хотел бы, если можно, кое о чём вас спросить, — несколько скованно сказал Иманиси.

— Что тебе нужно? — спросил начальник отдела.

— Я пришёл к вам, потому что знаю: вы во многом сведущи.

— Какой уж я знаток. — Начальник отдела усмехнулся. — Но если речь о том, что мне известно, я с удовольствием тебе помогу.

— Это насчёт диалекта Тохоку, — начал Иманиси.

— Диалекта Тохоку? — Начальник отдела почесал затылок. — Извини, но я родился на юге, на Кюсю. О диалекте Тохоку я мало что знаю.

— Я хотел бы узнать, есть ли в Японии, помимо региона Тохоку, другие места, где говорят на диалекте Тохоку.

— Хм. — Начальник отдела склонил голову набок. — Ты спрашиваешь не о том, может ли на нём говорить отдельный человек, а о том, говорят ли на этом диалекте жители какой-либо местности, так?

— Да, именно это я и имею в виду.

— Интересно, возможно ли такое. — Начальник отдела задумался, затягиваясь сигаретой, но вид у него был сомнительный. — По-моему, диалект Тохоку свойствен только северо-восточному региону. Но у меня