Зарубежный детектив 2026-7 - Сандроне Дациери

со старинными книгами, большая столовая, две кухни, десять современных ванных и частная часовня». – Данте перестает читать и прищуривается, высматривая его за деревьями, но сначала им предстоит объехать озеро. – Неудивительно, что Мюллер продал квартиру в «Джунглях», – по сравнению с замком это гадюшник. Она не соответствовала его уровню богатства.

– Разве у богатства есть уровни?

– А как же, – отвечает Данте. – Бывают обыкновенные богачи, нувориши и сверхбогачи. Первая категория – отпрыски богатых семей: они владеют недвижимостью, землями и оборотными активами на протяжении многих поколений. В некоторых случаях это потомки голубых кровей. Нувориши сколотили состояние на своем бизнесе, у них много домов, но мало земель, а величина их оборотных активов зависит от их способностей. Они знают, что такое бедность или, во всяком случае, обычная жизнь, боятся снова обеднеть и склонны к высокомерию и накопительству.

– Как Мартинес.

– Точно. И наконец, есть сверхбогачи. Это феномен третьего тысячелетия. Они на много порядков могущественнее.

– Такие люди были всегда.

– Нет. Обыкновенные богачи способны лишь ограниченно влиять на страну, в которой живут, на национальную политику и, пожалуй, могут свергнуть правительство какой-нибудь бедной страны, чтобы выращивать там бананы, а сверхбогачи буквально владеют нашим миром. У них есть частные армии, они строят города в пустынях и навязывают всем свои вкусы.

– Как Стив Джобс, когда выпустил айфон?

– Как Стив Джобс, когда упразднил клавиатуры. Они ему не нравились, и теперь мы все тычем пальцами в экраны.

– Насколько богат Мюллер? – спрашивает Коломба.

– Он не дотягивает до списка «Форбс», но, судя по тому, что написано в «Википедии», всего чуть-чуть. Лекарства и вакцины – это глобальный бизнес.

– А Мартинес?

– Сейчас я отнес бы его к нуворишам высокого пошиба. Он не вершил ничьи судьбы, кроме судеб помешанных на фитнесе, но у него было несколько миллиардов. – Данте возвращается к чтению: – «Персонал замка Моркоте составляют двадцать лакеев…» Представляешь, ему до сих пор прислуживают лакеи! Может, у него еще и ius primae noctis[102] имеется… «Дворецкий, три повара, десять камердинеров…» – видимо, лакеев было недостаточно, – «…десять уборщиков, шесть садовников и четыре охранника». – Данте вздыхает. – Вот тебе и доказательство, что Бэтмена не существует.

– При чем тут Бэтмен? – спрашивает Коломба, следуя дорожным указателям, на которых замок отмечен еще и как туристическая достопримечательность.

– У него большой дом над Бэтпещерой. А все хозяйство на одном Альфреде – уборка, готовка… Это неправдоподобно.

Они выезжают на частную дорогу, и из-за деревьев наконец показывается замок. Полностью отреставрированный, он напоминает скорее огромный особняк.

Данте и Коломба еще издали понимают: что-то случилось. Перед воротами в призамковый парк собралось не меньше полусотни человек, и еще больше прибывают, припарковавшись поблизости. Входы незаметно контролирует машина швейцарской полиции.

Пока они тоже припарковываются, толпа растет. Почти все приносят цветы или свечи, какая-то парочка вешает простыню с надписью на итальянском и немецком «Спасибо, профессор», выведенной от руки.

– Твою мать, – говорит Коломба.

Оставив Данте курить, она подходит к кучке собравшихся и получает подтверждение тому, что уже заподозрила.

Накануне ночью Мюллер умер.

Парой часов ранее новость распространилась в чате работников завода, и именно поэтому они один за другим собираются перед воротами. В парке, похоже, весь персонал замка Моркоте получил приказ суетиться. Все носятся туда-сюда, и многие одеты в камердинерские ливреи прошлого века.

Коломба заводит разговор со швейцарскими полицейскими, которые сдерживают толпу. Те рассказывают, что поздно ночью у Мюллера случился инсульт и прибывшему врачу оставалось только констатировать смерть. До этого он уже перенес один инсульт, и у него стояло четыре шунта. Никто не удивился его кончине.

– Профессору проведут вскрытие? – спрашивает Данте.

Он сидит на капоте машины, глядя на скорбящих и пытаясь понять, кто из них действительно скорбит. Судя по тому, как они двигаются и разговаривают, таковых не более десяти процентов. Большинство скрывает скуку или сонливость.

– Вряд ли. Он умер дома, и его врач уже составил свидетельство о смерти от естественных причин.

– Убийце опять удалось всех провести.

– Мюллер был очень стар и очень болен.

– Ты правда думаешь, что он умер сразу после Мартинеса по чистому совпадению?

– Данте, нас привела сюда довольно тонкая нить. Мы не знаем даже, был ли убит Мартинес, не говоря уже о Мюллере. Кто станет убивать сверхбогача, чтобы стащить у него пару ключей?

– Некто очень хитрый, кто запросто бывает в гостях у богачей и чувствует себя там как дома. Ты в курсе, что у Элвиса и Кеннеди был один и тот же поставщик наркотиков? Будь он убийцей, оба они погибли бы раньше.

– Элвиса Пресли никто не убивал. А Мюллер действительно мог умереть естественной смертью.

– КоКа, любые возможные доказательства вот-вот будут погребены и скрыты навсегда.

Коломба сжимает кулаки:

– И что мне сделать? Я не судья и больше не работаю в полиции. Тем более в швейцарской!

Толпу заставляет расступиться гудок фургона похоронного бюро, за которым следует автомобиль сопровождения. Оба они черные с тонированными стеклами. Охрана открывает ворота, и машины исчезают за деревьями подъездной аллеи.

– Они уже устраивают похороны? – спрашивает Данте.

– Нет. Тело Мюллера выставят в траурном зале на первом этаже замка.

– Значит, похоронщики приехали, чтобы подготовить труп… – Данте задумывается. – Кровь и всякие текучие гадости откачают и заменят консервирующей жидкостью. Вероятно, раствором формальдегида.

– И что?

– Куда деваются кровь и прочие жидкости? Как они утилизируются? Не сливают же их в унитаз.

Коломба морщит лоб: она поняла, к чему клонит Данте.

– Их отвезут в бюро и утилизируют как биологические медицинские отходы.

– А если мы предложим им денег за то, чтобы все это взять себе на память? Или если ты помашешь у них перед носом своим новым удостоверением?

Коломба качает головой:

– С таким клиентом, как Мюллер, их за подобное могут уволить. Но, возможно, есть и другой способ.

«Действительно ли я хочу снова перейти рамки закона?» – спрашивает она себя. По правде говоря, нет, но в то же время она чувствует, что вернуться домой, исполненной сомнений, было бы еще хуже. К тому же что она тогда скажет Сермонти?

– Однако он немного рискованный, и тебе придется действовать самому. Ты к этому готов?

– Нет. Но раз для тебя это важно…

– Пока что подождем, когда фургон похоронщиков выедет с территории замка.

Они проводят в ожидании несколько часов, прикончив за это время запасы воды и припрятанных в бардачке веганских снеков, от которых у Коломбы раздувается живот. Ни один из них не представляет, сколько времени занимает омовение и гримирование трупа, и они не могут покинуть