Зарубежный детектив 2026-37 - Гейл Линдс
– Подайте... – И вдруг невольно закашлялся.
Его вряд ли смутил вид молодого человека, одетого в футболку, едва прикрывающую наготу.
Пожалуй, и молодая окровавленная женщина, на которой, кроме юбки и кроссовок, тоже ничего не было, не очень его поразила.
Скорее, он узнал ту, которую однажды пытался изнасиловать.
Хотя самое сильное впечатление произвела на него перевернутая лысая отрубленная голова МИРа, которую Джейн несла, прижав рукой к телу.
Вместо того чтобы закончить свою излюбленную сцену попрошайничества, Рэйл завизжал и мигом скрылся в темноте парка.
По дороге к машине больше ничего не произошло.
Уже рано утром, на следующий день, чистый, перебинтованный и одетый с иголочки Брейс явился в пункт «Скорой помощи» больницы Доннервилля.
Он объяснил, что споткнулся в своем гараже, когда нес оконное стекло, и осколок отрезал ему ухо. Потом упал на доску, в которой торчал гвоздь.
Спустя два часа он вернулся к Джейн, сообщив, что ему сделали укол от столбняка, наложили свежие бинты и выписали два рецепта, которые потребуют похода в аптеку.
– Согласно последним известиям за этот день, предполагается, что ответственность за жестокое убийство двух неопознанных мужчин в баптистской церкви Голгофы и в парке рядом с ней должны нести сатанисты.
Они закопали голову МИРа в полночь на усыпанном скошенным сорняком заднем дворе зловещего дома недалеко от Мемориального парка «Райские Кущи».
– Это наверняка успокоит его, – сказала Джейн, притаптывая землю.
На рассвете следующего дня, на заднем дворе дома Джейн, они похоронили ухо Брейса.
Оно было по-прежнему ледяным.
Джейн хотела оставить его для церемонии, но Брейс возразил.
– Нам не стоит этого делать, – сказал он, снимая крышку чашки, в которой покоилось ухо. Передав крышку Джейн, он нагнулся и положил ухо в небольшую ямку. – Называется – «биологически несовместимо».
– Да, ты прав.
– К тому же ты всегда можешь захотеть им воспользоваться.
Джейн поморщилась.
– Ты, наверное, шутишь. Конечно, я ничего не имею против твоего гнилого старого уха, но не думаю, что могла бы заменить им нормальную пищу.
– Вы, женщины, такие брезгливые.
Она тихо засмеялась.
– Я уж точно.
Носком ботинка Брейс засыпал ямку.
– Пока, ухо.
– Пока, – присоединилась Джейн.
Брейс нежно погладил ее по спине. Он уже наизусть знал, какие ссадины доставляют ей наибольшее беспокойство, поэтому старался не дотрагиваться до них.
– Больше ничто и никогда не застанет нас врасплох, – тихо сказал он.
– И не говори об этом, – усмехнулась Джейн.
– А это еще почему? – удивленно посмотрел на нее Брейс.
– Потому что теперь ты всегда будешь припадать к земле ухом.
– Я этого не говорил, – засмеялся Брейс.
– Ну, так собирался.
– Если я такой чертовски предусмотрительный и предсказуемый – тогда что я собираюсь сказать дальше?
– Это нечестно. Если я угадаю, ты сразу начнешь все отрицать.
– Ты ведь помнишь – я никогда не лгу.
– Ага, ты соврал доктору и...
– Тебе – никогда.
– Да? Ну ладно, – улыбнулась Джейн, – так что же ты сбирался сказать?
– Это ТЫ должна угадать, – напомнил он.
– А. Ну, да. Ты должен был сказать...
– Что?
– Джейн, ты самая великолепная лапочка в мире, и я просто от тебя балдею.
Брейс засмеялся, покачал головой, а потом посмотрел ей в глаза. Улыбка исчезла с его лица.
– Джейн, ты самая великолепная лапочка в мире, и я просто от тебя балдею. – Вдруг его рот широко раскрылся, глаза округлились от удивления. – Господи! – выкрикнул он. – Откуда ты узнала, что я собирался сказать?
– Я тебя могу читать, как книгу, – сказала Джейн и потянулась к его губам.
Гейл Линдс
Мозаика
Приключение по своей сути — полезная вещь. Смелость — это цена, которую жизнь требует за обретение покоя.
Посвящается дочери Джулии Стоун, замечательной, прекрасной и дорогой моему сердцу
Пролог
Дневник свидетеля
Самое время внести ясность и честно рассказать о том, что произошло...
* * *
ПОНЕДЕЛЬНИК, 30 ОКТЯБРЯ
ОКРУГ ВЕСТЧЕСТЕР (ШТАТ НЬЮ-ЙОРК)
В два часа пополудни солнце добралось до его окна. Старик чувствовал слабость после укола. Эти уколы! Запутать его, отнять последние силы — вот чего они все добиваются. Особенно его раздражали их медицинские дипломы — отличная маскировка, скрывающая настоящие цели. Провести их всех и вырваться к чертовой матери из этой тюрьмы. Он чувствовал, что дольше откладывать нельзя.
Вся надежда на молодого санитара. Жадный, а старик всегда считал жадность полезным свойством.
— Настоящий? — шепотом спросил санитар, толкая больничное кресло старика по коридору навстречу октябрьскому солнцу. — Целый карат.
— Конечно, настоящий, — пробормотал он. — Стал бы я тратить время на фальшивый?
— Что? — склонился к нему санитар.
— Ничего.
Санитар выкатил его кресло в некое подобие парка — жалкая попытка смягчить чувство вины тех, кто мог позволить себе сбагрить превратившихся в обузу родственников и запихнуть их в это Богом забытое место. Летом на опрятных клумбах, окаймлявших извилистые тропинки платного приюта для престарелых, ярко цвели петунии и анютины глазки. Но сейчас конец октября, и клумбы уже опустели в ожидании первой вьюги. Этот тщательно ухоженный уголок, окруженный лесными зарослями, принадлежал сыновьям старика и был куплен ради того, чтобы надежно оградить его от семьи и всего мира.
Санитар остановил коляску под высоким платаном. Большая часть листьев уже опала, ветви стали похожи на шатер из костей. Отсюда, с пригорка перед деревом, хорошо были видны окрестности.
Старик вдохнул холодный воздух, почти поймав давнее приятное воспоминание. Он помотал головой. Воспоминание ушло, как уйдет и он, если не выберется отсюда. Он перевел взгляд на санитара. Плотный молодой человек с тяжелой челюстью и простодушным взглядом. Не совсем чисто выбрит, но многие нынче не любят бриться. Вчера парнишка вел себя как наглый хулиган но сегодня присмирел, почувствовав возможность заработать еще один бриллиант.
— Что ты сделал с бриллиантом? — спросил старик.
— Как вы сказали, я пошел в банк в Армонке, получил персональный сейф и положил туда камень. Я не стану продавать его в течение шести месяцев, пока не поеду в отпуск.
Старик внимательно посмотрел на юношу:
— Продай его подальше отсюда, в каком-нибудь большом городе, где никто тебя не знает. А затем как можно быстрее уезжай. Послушай меня. Будь осторожным. Ты