Осколок рая - Крейг Дэвидсон

Она сидела несколько минут, размышляя. Неужели она действительно хотела это сделать? Хотела броситься обратно в тот ужас?

Минерва считала себя лишь мешком для хранения скелета и органов. Да и в других она не видела чего-то большего. И Мика был мешком, и уж тем более Эбенезер. Миллиарды мешков сталкивались друг с другом каждый чертов день. Иногда два из них шлепались друг о друга, и из этого выходило что-то хорошее. Иногда сталкивались два или три – или больше, – и происходило что-то ужасное. Но это и есть жизнь: кожаные мешки, слоняющиеся вокруг, натыкающиеся друг на друга… и все такое.

Минерва считала, что Мика Шугру, старый Шуг, был лучшим мешком кожи, с которым она когда-либо сталкивалась. Тем не менее она ничего не была ему должна. Ни ему – ни тем более Англичанину. За свои невыплаченные долги каждый отвечает сам.

Но тогда что еще у нее оставалось? Что такое ее жизнь? Она убивала людей. Ей отказывали в милосердии смерти. Почти каждую ночь она просыпалась с криками – платила долг. Может, наконец пришло время вернуться назад. Навестить своего старого благодетеля. Пересмотреть их сделку.

«Разве моя жизнь не ад в любом случае? – подумала Минерва. – Разве не поэтому я хочу умереть?»

«Есть ад и похуже этого», – тихо шепнул голос ей на ухо.

Она нашла их в баре.

– Я с вами.

– Хорошо. – Мика кивнул.

– Не смотри на меня так печально, Шуг.

– Хорошо. – Мика кивнул еще раз.

Когда Мика удовлетворил свою жажду справедливости – он оставил Эпплтона живым, хотя настолько изуродованным, что тот, наверное, предпочел бы смерть, – трое преступников спрятались на ферме на окраине Ангел-Файр, городка в округе Колфакс, штат Нью-Мексико.

Ближе к концу двадцатого века люди с таким криминальным прошлым не смогли бы просто так скрыться. Но это были шестидесятые годы, когда информация о преступнике записывалась от руки, а потом эти листочки, небрежно подшитые в огромные папки, много лет пылились в шкафах в каком-нибудь сыром подвале, покрываясь плесенью и следами мышиных зубов.

Любой мог жить вне системы, в не отмеченных на карте местах, укрывшись от длинной руки закона. Если ты вел себя мирно, платил наличными, не попадал в больницу и не превышал скорость, то имел все шансы никогда не вступить в контакт с теми государственными органами, чья работа заключалась в отслеживании передвижений и намерений граждан. Ты мог просто… исчезнуть.

Мика несколько раз помогал владельцу фермы, выполняя довольно специфические поручения. Между тремя наемниками царило взаимное уважение и доверие. Законники не приходили по их душу. Оно и понятно: у полиции были задачи посерьезнее, чем искать троицу, которая сначала пыталась перебить друг друга, а потом сообща расправилась с наркоторговцем.

В течение следующих месяцев их раны зажили – следы, конечно, остались, но и неудивительно. Мика стал носить повязку, прикрывая изуродованную глазницу. Нестриженые волосы Эбенезера разрослись в огромную афроприческу. Минерва продолжала брить голову наголо. Они ночевали на сеновале на чердаке конюшни, а днем бродили по полям, тренируясь и разрабатывая план побега на случай чрезвычайных ситуаций. Запах раздавленного чеснока поднимался от земли, пропитывая их кожу. Они были счастливы… насколько могут быть счастливы те, у кого не осталось семей, а большинство старых друзей погибли на войне.

Ночью они спали беспокойно, как волки из разных стай, вынужденные делить одно логово. Однажды ночью Эбенезер проснулся и увидел, что Минерва смотрит на него. Ее голубые глаза ярко горели в тусклом свете сарая.

– Заметила что-то необычное? – спросил он.

– Не могу уснуть.

– Попробуй подумать о чем-нибудь приятном.

– Трудная задача, когда ты рядом.

– Умеешь же ты флиртовать, – тихо рассмеялся Эбенезер.

Минерва знала, что в конце концов убьет его. Она была в этом так же уверена, как в том, что солнце взойдет на востоке. Даже сильнее. Солнце может навсегда исчезнуть, но даже в этой бесконечной темноте она обязательно убьет его. Эбенезер считал, что она действовала ради денег, поэтому не боялся ее и ни в чем не подозревал. Мика был прав: ожидание сделает результат еще слаще. Минерва где-то читала, что люди, способные откладывать удовольствие, являются самыми успешными.

…Однажды владелец фермы позвал Мику на кухню.

– Есть работенка, которую нужно выполнить.

– Я думал, ты с этим завязал.

– Это не для меня. Но работа важная. Я подумал, что твоя команда захочет взяться за нее.

«Моя команда? – подумал Мика. – Хороший титул для парочки бродяг».

– Вы неплохо на этом заработаете. Есть одна венгерская банда, засевшая в Альбукерке… – Мужчина фыркнул. – Как они там оказались, я не знаю. Оплата будет что надо. Но один человек с такой задачей не справится.

Мика кивнул.

– Я твой должник.

– Да ладно. Я просто подумал, что это поможет тебе встать на ноги, вот и все.

Мика поделился этой идеей с «командой» – и был удивлен, когда оба сразу согласились. Эбенезер был наемником по зову сердца и радостно лез в любую заварушку, если речь шла о деньгах. А вот Минерва его удивила… но она устала от охоты за головами, и ее старая команда все равно вряд ли приняла бы ее теперь обратно. К тому же все они были бедны как церковные мыши.

– Равные доли? – только и спросила она.

Мика подтвердил.

– Тогда я согласна.

Они сели на автобус до Альбукерке. На местном авторынке Мика купил «Додж Дарт», подписав документы о праве собственности вымышленным именем и заплатив последними тремя сотнями из своего кошелька.

Мика поехал по адресу, данному хозяином фермы, – к магазину строительных товаров на Юклид-авеню. Когда появился грузовик доставки, он надел хоккейный шлем, завел двигатель, вырулил из тупика – и протаранил грузовик, отчего тот перевернулся и вылетел за бордюр. Голова Мики ударилась о приборную панель, из носа потекла кровь. Он посмотрел через разбитое лобовое стекло и увидел Эбенезера и Минерву, которые ждали на автобусной остановке напротив, – они уже открывали задние двери фургона и вытаскивали из него двух ошеломленных курьеров.

Шатаясь, Мика выбрался из «Дарта». Венгерская мамаша с морщинистым лицом выбежала из хозяйственного магазина с мачете в руке. Не снимая шлема и борясь с головокружением, он