Следователь по особо важным… телам 18+. Том 2 - Игорь Некрасов

И подмигнула. Откровенно, по-свойски, при подруге и при моей напарнице. Сафира тихо прыснула, и они вместе рассмеялись — тем самым лёгким девичьим смехом, в котором не было ни злобы, ни издёвки, а только чистое, незамутнённое веселье.

Им было чертовски весело. В отличие от меня.

Я промолчал. Просто смотрел, как они удаляются по коридору первого этажа — две красивые фигурки, оставляющие за собой шлейф сегодняшнего похмелья.

Потом перевёл взгляд на Киру. Она стояла всё в той же позе и смотрела на меня. Молча и без улыбки.

— Пошли, — сказал я и первым вышел из лифта, стараясь сохранять невозмутимое лицо.

До выхода из подъезда мы дошли в полной тишине.

Я толкнул стеклянную дверь и вышел на улицу. Солнце уже поднялось, заливая двор ярким, почти обжигающим светом. Где-то на детской площадке кричали дети, у соседнего подъезда старушка выгуливала крошечную собачонку, а со стороны проспекта доносился ровный, привычный гул машин.

Оля и Сафира уже свернули в другую сторону — туда, где за рядом тополей виднелась вывеска магазина.

Хоть тут повезло, — мелькнула мысль. — Девушки ушли, и теперь рядом осталась только Кира. Которая явно хотела бы расспросить меня о том, что я всё-таки делал у них. Но она продолжала молчать.

Я повернул в сторону парковки, где стояла моя «Гранта», и зашагал к машине, не оборачиваясь. Кира шла следом, и я слышал её шаги по асфальту.

— Илю-ю-юш, — вдруг протянула она, подражая Олиной интонации с такой точностью, что я на мгновение подумал, будто Оля догнала нас, чтобы о чём-то спросить. — А вы уверены, что вам можно сегодня за руль?

Я чуть замедлил шаг и медленно выдохнул.

— Да, уверен, — ответил я, не оборачиваясь. А дойдя до машины, открыл дверь, но, прежде чем сесть, повернулся к Кире и посмотрел ей прямо в глаза: — И давай без шуточек, Кира. Я знаю, что ты сейчас думаешь. Но давай потом.

Кира склонила голову набок, и, хотя я просил её так не делать, она назло мне продолжила подражать Олиной интонации — с той самой издевательской нежностью, от которой у меня начало сводить скулы:

— Как скажешь… Илю-ю-юшечка.

Я демонстративно закатил глаза и, ничего не ответив, сел за руль.

Да уж… хрен там она это забудет, — заключил я. — Ладно, пусть развлекается. Просто не буду обращать внимания.

Кира села в машину и устроилась на переднем пассажирском сиденье — легко, привычно, как делала это сотни раз. Захлопнув дверь, она пристегнулась и, поджав пухленькие губы, уставилась в окно.

В салоне повисла тишина — густая, натянутая, как струна.

— Та-а-ак, — протянул я, доставая ключ.

Вставил его в замок, повернул, и машина завелась с тихим, привычным тарахтением.

Но прежде чем тронуться, я достал телефон, нашёл в списке контактов «Евгений Убойнов», нажал вызов и включил громкую связь.

Послышались гудки. Один. Два. Три. И я положил телефон на приборную панель.

— Алло, — раздался в салоне спокойный, почти расслабленный голос Евгения. Ни тревоги, ни удивления. Слышно было, как шуршат какие-то вещи, что-то звякнуло — будто он перекладывал посуду и взял трубку между делом.

— Евгений Александрович, здравствуйте. Это следователь Лапин. Можете говорить?

— Да, конечно… — он явно продолжал что-то делать. — Вы что-то выяснили?

Я проигнорировал его вопрос.

— Нам нужно с вами встретиться и желательно прямо сейчас. Вы где находитесь?

— Э-э… я… — он запнулся, будто на секунду забыл, где находится. В трубке послышался шорох — кажется, он прикрыл микрофон рукой и что-то тихо спросил у кого-то рядом. Затем, спустя несколько секунд, ответил: — Я у сестрёнки сейчас. Улица Пушкина, тридцать два, квартира четырнадцать. А что? Вы что-то узнали? Вы нашли Нику?

Его голос звучал ровно, но в нём проскользнула какая-то странная нотка — то ли надежда, то ли её имитация.

— Пока нет, — ответил я. — Но есть вопросы, которые хотелось бы задать лично. Я могу сейчас к вам подъехать?

— Да… конечно. — он снова замешкался. — Но… вообще-то я планировал уехать по делам. Но это не срочно. Если вам нужно — я подожду.

Если мне нужно? — усмехнулся я про себя. — Он что, шутит? У него жена пропала, а он — «если вам нужно». Это тебе в первую очередь нужно, придурок.

— Хорошо. Ждите. Скоро буду, — сказал я и потянулся к кнопке отбоя.

— Жду, — бросил он и повесил трубку раньше меня.

Я усмехнулся, убрав телефон на приборную панель, и повернулся к Кире:

— Ты слышала это? «Если вам нужно»… А ему что, не нужно? Как будто одолжения делает.

Кира молча посмотрела на меня, пожала плечами и отвернулась к окну, надув и без того пухлые губы. Всем своим видом она будто говорила: «Говори что хочешь, мне не интересно».

«Ой, блин, — мысленно вздохнул я. — Этого ещё не хватало. Сначала подкалывала, теперь дуется, как ребёнок, у которого отобрали игрушку. Не пойму её».

Я вздохнул, переключил передачу, и «Гранта» мягко заурчала, выкатываясь со двора. Утренний поток уже рассосался, солнце поднялось высоко и начало припекать. Я опустил стекло — горячий воздух ворвался в салон, принеся с собой запах выхлопных газов и пыли.

Кира демонстративно поправила волосы, которые тут же растрепал ветер, и ещё сильнее вжалась в сиденье. Она так и сидела с каменным лицом, скрестив руки на груди, и смотрела в окно так, будто там разворачивалась величайшая драма в истории человечества.

— Кир, — не выдержал я. — Ты чего молчишь? Как будто обиделась на что-то.

— Я не обиделась, — отрезала она, не поворачиваясь. — Я просто думаю.

— О чём? — спросил я, притормаживая, чтобы пропустить пешехода.

— Ну-у-у, — начала она, растягивая слова, — … мы с тобой столько лет вместе работаем, и я тебя знаю уже очень хорошо. Да и ты меня, думаю, тоже. Так?

— Так… — сказал я, уже улыбаясь.

Я знал этот её тон. Когда Кира так начинала — долго, издалека, с расстановкой, — в конце обязательно ждал подкол.

— И вот, — продолжила она, — … а свою соседку ты знаешь явно меньше, чем меня. Учитывая, что квартиру ты купил не так давно. А она уже называет тебя «Илю-юш». — Тут она снова изобразила Олину интонацию, растягивая гласные. — И ничего. Тебе норм. А когда я тебя так назвала — тебе не понравилось. Почему, интересно?

Она говорила это вроде бы шутливо, но я слышал в её голосе что-то ещё. Что-то похожее на обиду. И от этого было паршиво.

— Ясно, — сказал я, остановившись у очередного светофора. — Тебя я действительно хорошо знаю. Знаю, что ты сейчас можешь