Familia. Две женщины, две правды, одна тайна - Лорен Э. Рико
Это довольно обычная практика для Макса: он вбил себе в голову, что вокруг полно неожиданных сюжетов, которые только и ждут, чтобы их раскопали. С тех пор как он явился к нам девять месяцев назад, сразу после того, как поработал в одном из лондонских таблоидов, он неустанно экспериментирует. Например, призывал добровольцев наносить визиты экстрасенсам или посещать семинары самых известных гуру в области самопомощи и самосовершенствования, а три месяца назад предложил всем желающим плюнуть в маленькую пластмассовую пробирку, чтобы выяснить, не приходится ли кто-то из нас родней королеве Елизавете… или, что было бы еще лучше, Меган Маркл.
Обычно я не откликаюсь на эти факультативные эксперименты, но после того, как в прошлом году умер мой отец, я обнаружила, что мне недостает родственных связей. Единственный ребенок родителей, которые в своих семьях также были единственными детьми, я росла, не имея ни тетушек, ни дядюшек, ни кузенов с кузинами, – что было бы вполне терпимо, имейся у меня компания близких друзей. Но у меня ее нет. Конечно, у меня есть несколько подруг, с которыми я время от времени встречаюсь, чтобы вместе выпить, или пообедать, или сходить в кино, но дело в том, что мы с моими родителями были очень сплоченной и обособленной командой – только мы трое и больше никого. Ни родственников, ни близких друзей семьи. Всегда были только… мы. И мне это нравилось. Но теперь осталась только я – я одна. Так может, с помощью ДНК мне удастся разыскать хоть какую-то родню – какую-нибудь троюродную сестру или брата, какую-нибудь двоюродную бабушку, о которых я ничего не знаю.
– На этом все, друзья, – говорит Макс и, захлопнув свой ноутбук, выдает стандартное благословение, которое всегда произносит в конце планерки: – А теперь идите и вовлекайте массы!
Я не ухожу под предлогом того, что мне надо что-то отыскать в моей сумке. Перерываю ее содержимое несколько раз, пока большинство сотрудников не расходятся. Затем подхожу к моему боссу, который с недовольным видом смотрит на что-то в своем телефоне. Через несколько секунд он поднимает взгляд на меня и улыбается.
– Отличная работа, Гэбби. Мне нравится, что ты делаешь все возможное и невозможное, чтобы в наших публикациях все было точно и комар носа не подточил.
Я подавляю желание растаять и растечься лужей на полу. Но то, что я хочу сказать, слишком важно, чтобы беспомощно застыть в цепком луче его обаяния.
– Спасибо, Макс. Я признательна тебе за твою высокую оценку. Я просто… я хотела спросить, не подумал ли ты еще над тем предложением, которое я отправила тебе на прошлой неделе.
Вижу, как на долю секунды на его лицо набегает облачко. Он не думал о моем предложении. Он даже не помнит его.
– Э-э-э… предложение опубликовать очерк о крошечном городке в Миннесоте, – напоминаю я. – Том, где все кошки одеты в свитеры. И где живет чудаковатая дама с ее парапсихологическими пирогами…
Теперь в глазах Макса мелькает искра узнавания.
– Да-да, верно. Как он называется? Мэйпоул?[6] Мэйберри?[7] Мэйтэг?..[8]
– Мэйхем[9], – поправляю я. – Мэйхем, Миннесота. Я подумала, что рассказ о нем мог бы стать первым в долгосрочной серии очерков о самых странных городках Америки.
Он кивает. Возможно, я ошиблась. Возможно, он все-таки рассмотрел мое предложение… но затем был слишком занят другими проектами. Возможно…
– Да-да, конечно. Мэйхем, Миннесота, – повторяет он. – Буду с тобой откровенным, Гэбби, но следующие несколько месяцев все по большому счету будут заняты выполнением уже имеющихся заданий. Вряд ли в настоящее время я смогу высвободить кого-нибудь из наших авторов, чтобы он или она занялись написанием серии подобных очерков. Но, возможно, после Нового года…
– Это могла бы сделать я, – перебиваю его чуть быстрее, чем следовало. – То есть мне бы хотелось попробовать написать эту серию очерков самой, – озвучиваю то, что и так предельно ясно изложила в своем основательно подготовленном, продуманном до последней точки предложении, которое отправила ему.
– Да-да, понимаю, – отвечает он. – Вообще-то дело вот в чем, Гэбби. Не сомневаюсь, ты бы написала все отлично, но в данный момент ты представляешь для нас слишком большую ценность в качестве специалиста по проверке фактов. – Он поднимается, обходит свой стол, садится на край и подается ко мне, одновременно понизив голос, будто собираясь поведать свои самые сокровенные тайны. – Честное слово, ты лучшая из тех, с кем я когда-либо работал. И, если вдуматься, твоя работа делает тебя важной частью каждого материала, которые мы публикуем. Пусть там и нет твоего имени, но без твоего участия ни один материал не имел бы ни единого шанса быть поставленным в номер.
Пристально смотрю на него, твердо решив не произносить ни слова. В каждой статье о ведении переговоров, которую я читала, включая несколько напечатанных в нашем собственном журнале, говорится, что неловкие паузы в разговоре пусть лучше заполняет вторая сторона. Если я сейчас поспешу, то позволю ему сорваться с крючка. А я этого не хочу. Только не в этот раз. Мне нужно получить возможность доказать, что я нечто большее, чем девушка, которая подтверждает, что в том или ином материале надо писать «Мэри», а не «Мари» и что в другом материале в имени «Сара» в самом деле одно «р». Но сдается мне, Макс тоже читал эти статьи, поскольку он улыбается мне, готовый тянуть время в надежде, что я сдамся раньше.
В итоге наше молчаливое противостояние прерывает его помощница Келли.
– Макс? Тебя просят подойти наверх, – сообщает она, просунув голову между дверью и косяком. – О, извини. Я не хотела прерывать вашу беседу…
Босс вскидывает ладонь, глядя на меня все с той же доброжелательной улыбкой.
– Ничего, Келли, все путем, спасибо. Я сейчас поднимусь.
Когда Келли уходит, Макс пристально смотрит на меня.
– Все в порядке?
– Да… Я просто… Я чувствую, что готова сделать следующий шаг, Макс.
– Послушай, я посмотрю, удастся ли мне добиться для тебя повышения зарплаты. Видит бог, ты это заслужила, ты стоишь каждого цента, который