Отдел по борьбе с милицией 3 - Анатолий Евгеньевич Матвиенко

Тёмные глаза сверкнули огнём. Чёрный огонь в ночной спальне был чертовски хорош.

— Сейчас обидно было. Впрочем, сама напросилась. Ладно… Я из Целинограда, это Северный Казахстан. Отец казах, мама — русская. Поэтому у меня восточные скулы, тёмная масть, но славянские глаза.

— Сочетание выглядит отлично. Я — белорус. Твоя очередь.

— Работаю мэ-нэ-эсом в институте лекарственных и ароматических растений Академии сельхознаук.

— Упс… — Леонид даже приподнялся на локте. — В том самом, где тело Ленина обмакивают в отвар из целебных трав?

— Да. Информация секретная, но ты же допущен к секретам. Наверняка знаешь, что с ним в конце прошлого года случилась странная история… Мавзолей закрыли, объект к нам привезли лишь в январе. Я сама не в курсе подробностей.

— Я — в курсе. Но не расскажу. Сама угадай — почему. Иначе буду вынужден тебя застрелить, чтоб гостайна не уплыла к коварному врагу Советского Союза.

— У тебя есть квартира, машина… и пистолет?

— Пистолет оставлен на службе, в сейфе. Для охоты на красивых молодых м. н.с. он не нужен.

По поводу красоты он ничуть не преувеличил. Черты лица Лейлы сложно было назвать правильными, славянское и азиатское начало переплелись в них довольно причудливо. Вздёрнутый носик, слишком длинная носогубная складка. Россыпь мелких родинок. Едва заметный чёрный пушок на губе.

Но стоило скинуть асексуальную одежду, и обнаружилась умело скрытая стройная фигура. Распущенные чёрные волосы упали на плечи. А глаза, когда утратили морозное выражение неприступности, просто согревали Леонида внутренним теплом.

Он привлёк девушку к себе.

— Знаешь, почему я почти не расспрашивал — кто ты и откуда? Потому что уже знал главное: ты мне очень нравишься.

— Я тоже сразу почувствовала. Считается, что благодаря обонянию женщины способны моментально определить — подходит ли им мужчина. Гормональный фон у каждого свой, поэтому и запахи разные. На уровне инстинкта вычисляем, порой отказываем даже красавцам вроде Андрея Миронова.

— Я думал, мы к вечеру смердим одинаково…

— Есть немного. Лёня, сейчас не хотела срывать прелюдию, но если у нас будет следующий раз, начни, пожалуйста, с душа.

Он думал не более трёх секунд.

— Тогда бегу в ванную! Уж очень хочется ещё!

Утром он отвёз младшего научного сотрудника в общежитие, благодаря библиотечным дням девушка могла себе позволить несколько часов отдыха, Леонид себе такого не разрешил и отправился в Ленинку. Кроме того, нужно было принимать решение относительно Калинина. Что не ехать — и так понятно, но под каким соусом сообщить?

Он набрал межгород с телефона прокуратуры и нарвался на маму Лены, что было даже кстати.

— Передайте ей, что наша встреча на выходных не состоится.

— Давно бы так! Дуришь голову девке, кобель.

Да, кобель. Если бы он был сукой, то однополый секс… Фу-фу-фу…Нет, не про нас.

Леонид опустил трубку на аппарат в приёмной Каракозова, и тут выглянул сам генерал.

— Ты ко мне?

— Да. Спешил поделиться. Кажется, я нащупал след к источнику золота через Минск. Каким боком там подвязан Борисов — выясним на месте.

— Зайди.

У начальника присел на привычное кресло — ближе к окну.

— В начале года, пока мы откапывали вечно живого мёртвого Ильича, ЦК и Совмин приняли совместное заявление о развитии парка ЭВМ, особое место отведено заводу имени Орджоникидзе в городе Минске. Но ещё задолго до этого постановления вышло закрытое служебное распоряжение, касающееся Министерства обороны, Министерства среднего машиностроения и прочих министерств: выводить из эксплуатации старые ЭВМ, особенно серий «Урал» и «Минск-1», передавать их минчанам для утилизации, а также, по возможности, использования их деталей и узлов для машин серии ЕС.

— Читал в «Правде» про ЕС. Говорят, новая серия. Точно по заветам Хрущёва — догнать и перегнать Америку. Неужели наши учёные и ЭВМ сделали лучше, чем за океаном?

— Настолько хорошо, что программы и схемы полностью соответствуют американским! В «Правде» этого не пишут, а в журналах под грифом «секретно» в режимном отделе Ленинской библиотеки настоящую правду не скрывают.

— Лёня! Следи за языком.

— Да знаю… У нас в Мядельском районе после войны случай был, как раз на пятилетие Победы. Ветеран один достал бутылку самогона и говорит: вот дела, есть что выпить, есть за что выпить, а закуски нет… Донесли, забрали, вкатили срок за антисоветскую агитацию, только по хрущёвской амнистии вышел.

— Тем более. К чему ты клонишь?

— К тому самому. Нет и не может быть у первых советских ЭВМ каких-то узлов, что подойдут к современным американским аппаратам или их копиям. А из каждой электронной машины «Урал» можно выдоить больше 100 грамм чистого золота. Понимаете? Они со всего Союза свозятся в Минск и утилизируются. Кто-то очень хорошо подсуетился ради этого, пользуясь, что высокое начальство не понимает ничего во внутренней требухе разных поколений ЭВМ. Я бы в первую очередь начал трясти Орджоникидзе. Тем более в ОБХСС Минского УВД есть надёжные ребята, один, по крайней мере. Что-то раскопаем.

— Хорошо. Пусть Орджоникидзе будет первой и приоритетной целью проверки. Но и остальные заводы нельзя упускать. Посмотрим, сколько людей призовёт Самвел. И скольких привлечёте на месте. К сожалению, твои знакомые по белорусской милиции вполне могут быть связаны с криминалом. Золото — страшный соблазн. Не побоишься стрелять по своим?

— Герман Петрович! С моей подачи посадили начальника мядельского угрозыска, тот был мне как отец родной. Продажный мент — для меня ни разу не «свой».

— То-то же… Готовься. Стартуете утром в понедельник, едете на машинах, ночуете в Минске в гостинице и начинаете трясти заводчан. Удачи!

Леонид вернулся домой, ожидая трель междугороднего звонка и обиженный девичий голос, доносящийся по проводам через сотни километров. Нет, не позвонила. Зато утром в субботу его набрала Лейла, и ей обрадовался куда больше.

— По правилам этикета мужчины звонят первыми, мой рабочий ты записал. Но я в институте только в понедельник, ты уже будешь в командировке…

— Зато впереди — целое воскресенье, если не возражаешь. И можем не тянуть до вечера.

Условившись по времени и положив трубку, Леонид раскрыл записную книжку на странице, где был помечен номер Валентина Гафта.

10.

Если бы Лейла пришла в столь же асексуальном наряде, в котором посещала Ленинку, он вполне бы сгодился для посещения достаточно народного театра, это был не Большой, не Малый и не МХАТ. Ограниченный по времени,