Идущий по следу - Александр Шувалов
— Что теперь?
— Будем думать.
* * *— Что теперь? — нервно спросил высокий худощавый мужчина лет тридцати.
Коротко стриженая платиновая блондинка сочла, видимо, вопрос риторическим, поэтому отвечать не стала.
— Ну? — никак не мог угомониться тот. Подошел к окну, достал сигареты, но, поймав взгляд блондинки, вернул табачок в карман — А давай плотно сядем на хвост второй цели. Дождемся, когда киллер его грохнет и тут же решим вопрос с ним. И…
— Заткнись, ты это умеешь — поморщилась дама.
— Что?
— Просто заткнись.
— Не, а делать-то что будем? — все не мог уняться тот.
— Думать будем. Для начала.
Глава сорок первая
Скромное обаяние аристократии
Любят наши патриции ставить нас плебеев по поводу и без на место, просто спасу никакого нет. И умеют. Нас с Котовым минут десять, может больше, продержали у входа в двухэтажный особняк в центре. Именно в нем, типа фамильном и держал резиденцию господин Ворожцов, миллиардер, меценат, медийная персона и прочая, и прочая. А с недавнего времени еще начинающий и достаточно перспективный политик.
Потом нас строго, через домофон допросили: кто мы, откуда, по какому поводу. И назначено ли нам. А то сами не знали. Выслушали, подумали немного и все-таки изволили впустить на территорию. Пешим ходом, машину распорядились оставить на крошечной стоянке перед воротами.
— Добрый день, господа — высоченный, атлетического сложения мужчина лет тридцати пяти в строгом темном костюме встретил нас у входа на территорию — Прошу следовать за мной.
Господа, то есть, мы послушно прошли за ним к особняку мимо небольшого, постриженного на английский манер газона. Миновали припаркованные на площадке перед ним авто. Хозяев или приличных, не чета нам, господ. Поднялись по ступенькам.
У дверей нас передали с рук на руки самому настоящему дворецкому. С лицом университетского профессора, при пушистых бакенбардах и во фраке. Сидевшем, к слову, на нем так ловко, что при виде его в массовом попрядке поумирали бы от зависти звезды отечественных сериалов о «раньшей» жизни. И прочие, имеющие пошлую привычку обряжаться по случаю и без в пиджаки с хвостами, персонажи. Потому как на них на всех они сидят как жокейское седло на дойной корове.
Со строго дозированной холодной вежливостью поприветствовав нас, персонаж во фраке оставил нас в прихожей и степенно, без лишней спешки удалился. С докладом-с.
— Круто — оглядывая царящее вокруг нас гламур и лакшери, заметил я.
— Точно — поддакнул Саня.
Минут через несколько дворецкий вернулся.
— Прошу, господа — и, слегка наклонив голову, продемонстрировал безукоризненный пробор — Вас примут.
— Радость-то какая — вполголоса возликовал Котов.
Мы поднялись на второй этаж по мраморной лестнице и чинно проследовали в правое крыло особняка. Остановились перед массивной дверью с бронзовыми, начищенными до зеркального блеска ручками в виде львиных голов.
— Одну минуту — он растворил дверь и просочился вовнутрь. На сей раз вернулся почти сразу — Прошу вас, господа — и растворил дверь.
— Сука ты, Быстриков — душевно проговорил в телефонную трубку стоявший у массивного письменного стола кавалергард — И мелкий кусочник. Ты кого разводить вздумал, дурило?
Я не оговорился, перед нами стоял самый, что ни на есть настоящий кавалергард. В белом парадном мундире конца девятнадцатого века. Явно не взятом напрокат в театральной костюмерной, а сшитом на заказ из дорогого сукна, подчеркивающем все достоинства спортивной, умеренно подкаченной фигуры. С россыпью орденов на молодецкой груди. Почему-то без каски и палаша.
Небрежно махнул в нашу сторону рукой: проходите, дескать, что встали. И продолжил.
— Запомни, друг сердечный, со мной такие фокусы не проходят. Вздумаешь и дальше дурковать, познакомишься с моей юридической службой. Все, обнимаю — отключил телефон и бросил на стол.
Уселся в кресло. Выходить навстречу нам он явно не собирался.
— Добрый день, Илья Семенович — Саня, не дожидаясь приглашения (плебей, он и в Москве плебей) присел в кресло у стола. Махнул мне рукой: падай, дескать, не стесняйся. — Моя Фамилия Котов, это… — кивнул в мою сторону.
— Мне уже звонили — перебил его, не дослушав, хозяин кабинета. Ему явно было абсолютно не интересно, кто я такой — Слушаю вас.
— У нас имеются сведения. Достоверные — уточнил Саня — На вас готовится покушение. Исполнитель — достаточно серьезного уровня профессионал, отставной оперативник ГРУ.
— Кто конкретно? Петров или сам Боширов? А может вдвоем? — это он так собирался пошутить, наверное. Вышло, однако, достаточно по-хамски.
— Все очень серьезно, господин Ворожцов — мягко заметил Котов.
— Да что вы говорите?
Этот ряженый откровенно презирал нас и нашу бывшую контору. И даже не считал нужным хоть как-то это скрывать.
— И, все-таки… — проговорил Саня. Сам уже не понимая, зачем.
— Я вас услышал, господа — кавалергард впечатал ладонь в наборную столешницу антикварного стола — И говорю вам то же, что и вашему шефу… — безуспешно попытался вспомнить его фамилию — Спасибо за информацию. Дальше я как-нибудь сам.
Мы с Котовым переглянулись. Видывали как говориться, дураков, сами ими порой бываем, но чтоб такое…
— Мы могли бы… — сделал последнюю попытку пробиться сквозь толщу спеси собеседника Саня.
— Баста — прозвучало в ответ. С досадой и раздражением проктолога, рука которого застряла в клиенте — Прошу прощения, господа, но мое время крайне ограничено. Сегодня у нас торжества. В узком кругу — поспешил добавить он, опасаясь, видимо, что мы попытаемся напроситься и поприсутствовать на халяву — Сегодня исполнилось сто семьдесят лет со дня рождения моего великого предка, Аполлона Максимилиановича Азарьева, ротмистра полка кавалергардов. Героически погибшего в тысяча девятьсот четвертом под Мукденом — очень захотелось вскочить и, щелкнув каблуками кроссовок, принять стойку смирно — Передайте руководству, что если покушение и состоится, моя служба безопасности его предотвратит. Киллера обязательно передадут вам — усмехнулся — В том виде, в котором захватят. А сейчас прощайте. Вас проводят.
Мы проследовали на выход в ускоренном темпе и в обратном порядке, вышли наружу и загрузились в авто.
— Наверное, стоит почувствовать себя оплеванными — заметил я — Но что-то не чувствуется.
— Угу — кивнул Саня.
— Пал, понимаешь, смертью храбрых под Муданьцзяном — проворчал я.
— Под Мукденом — уточнил Котов.
— Да хоть под Монтевидео! Гвардейская кавалерия, как и вся остальная гвардия в русско-японской войне вообще не принимала участия, чтоб ты знал. На балах плясали, да по театрам шлялись.
— А этим похрен — пояснил Саня — Главное красиво потусоваться. Под икорку с коньяком и струнный оркестр. Как аристократам и положено.
— А он действительно из них?
— Потомственный — кивнул Котов — Дед нашего кавалергарда еще тот был рубака. Мясо разделывал на колхозном рынке