Зарубежный детектив 2026-5 - Марк Эдвардс

– Может быть, она позировала для селфи с табличкой за спиной и ее затянуло в грязь? – предположила Рэйчел.

– Вполне возможно, – согласился Мартинес.

Он снова позвонил и быстро перечислил длинный список шагов, которые помогли бы определить, действительно ли тело в морге принадлежит Ди-Ди Риверс. Затем он позвонил местному детективу. Его голос по громкой связи выражал явное недовольство тем, что его вечер потревожило ФБР.

– Сутенеры Белинды Рой и Минни Лав, – сказал Мартинес. – Спросите их, не жаловались ли женщины на то, что от клиента плохо пахнет. Может, они не хотели его больше видеть. – Мартинес слушал, пока детектив говорил. – Я знаю, что это было шесть лет назад, но люди обычно помнят такие вещи. Возможно, позже были жалобы и от других девушек.

Пока он говорил, Рэйчел приготовила им обоим кофе без кофеина в мини-капсульной кофемашине, стоявшей в номере. Рэйчел выпила свой кофе, пока слушала, как Мартинес разговаривает по телефону, расхаживая по номеру. В конце концов она легла на постель и смотрела на потолочные светильники, пока он говорил.

Рэйчел казалось, что она могла бы слушать его бархатистый голос вечно. Она чувствовала электрические импульсы с первого дня их встречи. И они не ослабевали, а становились сильнее с каждой новой встречей. Оглядываясь назад, она понимала, что пригласить Джо в свою комнату было воистину глупой идеей. Особенно принимая во внимания, что Рэйчел (она наконец призналась себе в этом) к нему влекло.

Быть вместе наедине, даже просто для совместной работы, создавало интимную атмосферу, в которой сложно было удержать под контролем примитивные инстинкты. Да и она не была уверена в том, что вообще хочет их контролировать.

– Сегодня мы добились хороших результатов, – сказал он. – Я очень рад, что встретил тебя на пляже, Рэйчел.

Он стоял над кроватью, держа руки в карманах и глядя на нее сверху вниз.

– Встретил или гнался за мной по пляжу?

Рэйчел села. Пучок распустился, и волосы рассыпались по плечам.

– Ты говоришь так, будто я тебя преследовал.

Его голос стал хриплым.

– А ты разве не преследовал? – пошутила Рэйчел.

Их взгляды встретились.

– Мне бы очень хотелось преследовать тебя, Рэйчел, – мягко сказал он. – Но я не уверен, что сейчас подходящее время.

– А разве бывает подходящее?

Рэйчел встала и подошла к нему так близко, что он почувствовал, как участился ее пульс.

Он протянул руку и убрал прядь волос с ее глаз.

– Ты прекрасна, – сказал он. – Я не перестаю думать о тебе с тех пор, как мы встретились.

Он впервые прикоснулся к ней с тех пор, как они пожали друг другу руки накануне утром в тюрьме. Кожа Рэйчел вспыхнула.

– И что теперь будет?

Они оба знали, что Рэйчел говорила не о деле.

Он вздохнул.

– Я знаю, что должно произойти. Я должен вернуться в отель и немного поспать.

– Ты не производишь впечатление человека, которому нужно много спать.

Рэйчел скользнула руками по его груди и плечам, пока они не сплелись у него за спиной.

– После того как расследование закончится, я бы очень хотел узнать тебя получше, Рэйчел. В постели и вне ее.

Он провел большим пальцем по ее нижней губе.

– Есть кое-что важное, что ты должен знать обо мне, Джо, – сказала Рэйчел.

Их губы были так близко друг к другу, что почти сливались в поцелуе.

– Что?

– Я твердо верю в то, что нужно жить настоящим моментом.

– Ты уверена?

– Абсолютно.

Он коснулся ладонями ее поясницы и притянул к себе, прижимаясь губами к ее губам. Их поцелуй был долгим и жадным. К тому моменту, как он выпустил ее губы, их тела плотно прижимались друг к другу, а дыхания сбились. Пальцы Рэйчел судорожно расстегивали пуговицы на его рубашке, вытягивая ее из брюк.

– Твой кофе остывает, – прошептала Рэйчел, когда он провел губами по ее шее, прежде чем раскрыть молнию на платье.

– Я люблю холодный кофе.

Томас Маккой проснулся в маленькой задней комнате, где спал с самого детства. Все еще в пижаме на пуговицах, он прошел в гостиную, раздвинул ситцевые шторы с цветочным рисунком и подвязал их декоративными розовыми веревочками с каждой стороны окна. Он смотрел на клумбу с азалиями в палисаднике.

– Доброе утро, мамочка, – сказал он вслух, потягиваясь и зевая.

Хотя его мать умерла почти восемь лет назад, он ни разу не подумал о том, чтобы заменить шторы на что-то менее хлопотное. Точно так же, как он не менял одинаковые подушки с рюшами или цветочный диван, на котором его мать вышивала мрачные гобелены, до сих пор украшавшие стены прихожей.

Спальня его родителей была точно такой же, какой они ее оставили. Рядом с кроватью лежал мамин роман на ночь с закладкой между последними прочитанными ею страницами. Их одежда висела в шкафу. Зубные щетки в ванной лежали так же, как они их оставили, – каждая в своем пластиковом стаканчике.

Никто ни разу не обратил внимания на их внезапное исчезновение. Его родители не были светскими людьми. Они даже не ходили в церковь. Те немногие друзья, которые у них были, умерли или переехали в деревни для пенсионеров много лет назад. Изредка по почте приходили открытки на Рождество или день рождения от дальних родственников. В конце концов открытки перестали приходить. Люди обычно перестают писать, когда не получают ответа.

Когда он убил своего отца, стоял жаркий летний полдень. Они вскапывали землю и засаживали огород на заднем дворе. Огород был единственным, о чем заботился его отец. И еще пчелиные ульи.

Томас снял с себя футболку, пока работал. Но это не помогло. Чем больше он потел, тем сильнее от него пахло, пока отец не обрызгал его водой из садового шланга.

– Неудивительно, что ты не можешь найти себе женщину. – Его отец разразился хохотом. – Один твой запах заставляет их спасаться бегством.

Томас размышлял над этим замечанием, пока они заканчивали посадку. Отец всю жизнь дразнил его. И самое ужасное было в том, что Томас понимал всю правдивость его слов. Все женщины, с которыми он встречался, в конце концов отвергали его, тем более что от стресса проблема обострялась. Доходило до того, что он не мог заплатить проституткам, чтобы они трахнули его, не высмеивая в процессе.

– В следующий раз лучше прими душ, милый, – сказала ему одна из них, после чего он сдавил ее стройную сучью шею.

Томас