Следователь по особо важным… телам 18+. Том 2 - Игорь Некрасов

— Да щас, я быстро, вижу его, — отмахнулась она и наклонилась еще сильнее.

Её голова опустилась прямо к моему паху, щека едва не касалась ткани брюк. Она шарила рукой по коврику, пытаясь нащупать телефон, и от этого зрелища — её голова у меня между ног, ритмичные движения плечом — казалось, будто она делает мне минет. Медленно, старательно, уткнувшись лицом в ширинку. Член мгновенно дёрнулся и начал наливаться кровью, как только фантазии заполонили все мысли.

Я тут же выругался про себя: «Твою мать, Кира. Не могла потом, что ли, достать?»

— Кир, ты там еще долго? — выдавил я, чувствуя, как голос чуть сел.

— Да погоди ты… — она потянулась ещё дальше, и в этот момент машина наехала на кочку.

Нас резко обоих тряхнуло. Голова Киры качнулась вверх и тут же обратно вниз, и её лицо, а в особенности пухлые, увеличенные губки на мгновение встретились с моим уже заметно твёрдым членом. Даже сквозь ткань брюк я почувствовал это короткое, почти невесомое прикосновение — мягкое, упругое, какое-то невозможно нежное для такой случайности. От чего член дёрнулся еще сильнее, наливаясь уже по-настоящему.

— Ай! — только и вырвалось у неё. — Что ты делаешь! Езжай нормально!

— Я-то тут при чём⁈ — я вцепился в руль. — Это дорога такая!! Может, сядешь уже ровно⁈ Хватит там копаться…

— Я… — начала она, пытаясь отстраниться, но тут машина наехала на ещё одну кочку. На этот раз ощутимее. Её голова снова дёрнулась вверх-вниз, и её пухлые губы, пока она пыталась возмутиться, буквально обхватили мой бугор, торчащий через брюки. Я прям реально почувствовал, как член дёрнулся прямо у неё во рту, и мы на мгновение замерли.

В машине повисла секундная тишина — только двигатель тихо урчал и где-то в лесу трещали птицы. А потом она резко поднялась, сжимая в руке телефон, и посмотрела на меня. Её лицо было пунцовым — не то от злости, не то от неловкости.

— Ты… — она запнулась, переводя дыхание, — … ты офигел, Лапин⁈ Что это… вообще сейчас было⁈

Я открыл рот, чтобы ответить, и почувствовал, как краснею. Как будто я специально это подстроил — хотя даже в мыслях такого не было, пока она сама не наклонилась. Но в этот момент краем глаза я заметил движение впереди. «Фольксваген» замедлился и остановился у одного из участков.

— Смотри! — я резко перевёл тему, указывая вперёд. — Они остановились. Вон там.

Кира, всё ещё красная и тяжело дышащая, повернулась и посмотрела в указанном направлении.

Я резко крутанул руль и свернул за высокий забор соседнего участка, пряча машину от посторонних глаз. Заглушил двигатель, и в салоне снова повисла тишина. Кира всё ещё смотрела на меня — уже не так яростно, но всё ещё с румянцем на щеках.

Потом она вдруг фыркнула и покачала головой.

— Ладно, будем считать, что ничего не было, — сказала она, отводя взгляд. — Давай работать.

Я кивнул, чувствуя одновременно облегчение и странный, едва уловимый укол разочарования.

Облегчение — потому что она не стала развивать тему и не устроила мне разнос. А разочарование… а вот о разочаровании я предпочёл пока не думать.

Я вышел из машины. Кира выбралась следом, стараясь не смотреть на меня после недавнего инцидента. Обогнув высокий забор соседнего заброшенного участка, мы встали так, чтобы видеть и дорогу, и нужный нам дом, оставаясь при этом в тени.

Дом, к которому подъехал Евгений, был именно таким, каким и представляешь старую дачу, которую навещают раз в месяц. Одноэтажный, деревянный, с когда-то синей, а теперь облупившейся до серых проплешин краской на фасаде. Крыша, крытая потрескавшимся шифером, местами поросла мхом. Окна были зашторены изнутри выцветшими занавесками. Обычный деревянный забор, местами покосившийся, но всё ещё державшийся, отделял участок от дороги.

Евгений к этому времени уже вышел из машины, держа в руке чёрный пакет. Следом выбралась Айна, поправляя платье, и они оба направились к воротам. Евгений что-то говорил — его губы двигались, но слов было не разобрать: слишком далеко, да и вокруг было довольно шумно. Птицы орали так, будто у них там шёл спор за территорию, и в этом хоре тонуло всё — и шаги, и голоса, и даже звук открываемых ворот.

Отодвинув щеколду, Евгений распахнул створки настежь, и они зашли внутрь. Айна на секунду задержалась у входа, оглянулась по сторонам — я машинально пригнулся за забором, хотя она вряд ли могла нас увидеть, — и скрылась следом за братом.

Сквозь открытые ворота было видно, что участок зарос высокой некошеной травой — густой, жёсткой, высотой по пояс, а вдоль забора буйно разросся дикий кустарник, почти скрывая нижнюю часть дома. В глубине сада стояли несколько старых деревьев — их давно никто не обрезал, ветви разрослись в разные стороны и переплетались друг с другом.

Спустя где-то с полминуты входная дверь дома с противным протяжным скрипом отворилась, впустив брата и сестру внутрь, и тут же закрылась. И всё стихло. Даже птицы на мгновение замолкли, будто тоже прислушивались.

— Зашли, — прошептал я, не отрывая взгляда от дома.

— Ага, — так же шёпотом ответила Кира. — И что теперь? Будем ждать?

— Подождём пока. Посмотрим, что дальше будет.

Мы стояли в тишине, глядя на дом. Прошла минута. Потом ещё одна. Птицы постепенно возобновили свой концерт, а солнце поднялось ещё выше и теперь припекало так, что даже в тени забора было жарко. Я чувствовал, как по спине стекают капельки пота.

— Слушай, — не выдержала Кира. — А может, подойдём поближе? Посмотрим, что они там делают?

Я прищурился, глядя на дом, и подумал: рискованно… Если Евгений или Айна выглянут в окно и заметят нас — всё, слежка накрылась. С другой — стоять здесь и ждать, пока они выйдут, было бессмысленно. Мы понятия не имели, что они делают внутри и сколько ещё времени пробудут.

— Ладно, — кивнул я после недолгих раздумий. — Давай подойдём. Только очень тихо.

Мы уже собрались выдвигаться, как входная дверь дома снова скрипнула и распахнулась.

Я резко пригнулся за забором, Кира последовала моему примеру. На крыльцо вышел Евгений — с тем же чёрным пакетом в руке. Следом за ним — Айна. И вид у обоих был… странный. Евгений был явно недоволен. Его лицо, ещё недавно спокойное и даже расслабленное, теперь выражало смесь раздражения и недоумения. Он что-то быстро говорил сестре, жестикулируя свободной рукой. Айна отвечала ему — тоже быстро, будто оправдываясь. Её голос звучал выше