Зарубежный детектив-2026-8 - Кит Даффилд

– А как вы объясните красные глаза?

Он несколько раз моргает, будто перезагружается.

– Тапетум люцидум.

– Что?

– У всех ночных животных за сетчаткой глаза есть слой ткани, отражающей свет. – Он постукивает пальцем по виску. – Крошечное зеркало, которое улучшает их зрение при слабом освещении. В темноте этот слой может светиться разными цветами, в зависимости от вида животного. У лосей цвет красный, если мне не изменяет память.

– Вы говорили об олене, – напоминает Флетчер.

– Это мог быть и олень, и лось. Или медведь. Они тоже водятся в Лапландии. Вы могли видеть медведя, больного лишаем, – в таких случаях мех редеет и выглядит… неестественно, – добавляет Хайлендер, повторяя слова Флетчера. – Зрелище очень неприятное.

Я опускаю ногу на пол, готовясь встать с высокого стула.

– Хватит.

– Друзья, прошу вас. Это уединенное место в сотнях миль от цивилизации. – Хенрик понижает голос, приглашая нас наклониться поближе. – Лапландцы не такие, как мы. Они не привыкли к большим городам, современному искусству и вечерам в театре оперы и балета, они не играют на бирже. Они верят во всякие странные вещи о лесе и животных, которые там живут. Однако это фольклор, только и всего. Не принимайте всерьез.

Сжимаю кулаки, кипя от злости:

– Чушь собачья!..

Хенрик в шоке пучит глаза.

– …Вы нас троллите?

Секунд пять или даже десять он молча смотрит на меня, а затем поворачивается к Флетчеру и говорит, подняв бокал:

– Пить женщины не умеют. Вам не кажется?

– Издеваетесь? – говорю ему в спину.

– Нет, мисс Сантьяго, – отвечает он, не оборачиваясь.

– Тогда повторите. Мне кажется, я вас не поняла.

Он разворачивается ко мне лицом.

– Я, вообще-то, обращался к мистеру Рену, а сказал я ему, что женщины не умеют пить.

Свободная рука Хайлендера сжимается в кулак, будто он готовится врезать мне.

Я нервно смеюсь, не веря своим глазам:

– Это просто бред какой-то.

Беру бутылку и наливаю свой бокал до краев.

– Что вы скрываете, Хайлендер?

Он спокойно забирает бутылку, ставит ее на барную стойку, а затем вонзает в меня тяжелый, ледяной взгляд.

– Мы все скрываем что-то, Джорди. Просто у некоторых это получается лучше, чем у других.

– Бет, стой! Вернись!.. – восклицает мужской голос.

В нашу сторону спешат британцы с бокалами шампанского в руках. Первой идет девушка, следом тащится ее муж – тот самый парень, с которым я познакомилась за ужином, а сегодня утром встретилась в бассейне. Волосы девушки растрепались, глаза покраснели. С ней что-то не так, но я не могу понять, что именно.

Она гневно указывает пальцем на Флетчера:

– Вы! Я знаю, кто вы такой! И знаю, что вы тут делаете!

Джеймс пытается ухватить меня за локоть, но я вырываюсь, пролив шампанское.

– Принцесса, хватит! Оставь человека в покое.

– Чем я могу вам помочь? – Флетчер Рен смотрит на меня со смесью удивления и тревоги.

Он всегда такой сдержанный, но сегодня, видимо, что-то произошло, и он явно нервничает.

– Вы тот парень из «Смол-ток»! – Язык у меня заплетается. – Вот откуда я вас знаю! Видела ваше выступление…

Я напилась до того, что уже теряю контроль над словами. Будто меня вернули в ту машину с автопилотом: я внутри, но не за рулем.

– Да, все верно.

Флетчер вопросительно смотрит на Хенрика. Тот невозмутим, но я-то знаю, что он тоже участвует в этом заговоре.

– Я в курсе ваших проделок! – говорю я, подступая к Флетчеру вплотную, и неопределенно машу рукой в сторону главного здания. – С этими… ну, с записями. Не знаю, зачем это вам, но я вас выведу на чистую воду!

Он отводит голову назад, как испуганная птица:

– Даже не представляю, о чем вы.

– Бет, прекрати! – говорит Джей и наклоняется к Флетчеру. – Простите, дружище. Она перебрала шампанского и не понимает, что говорит.

– Не надо меня опекать!

У меня загораются щеки. Флетчер ерзает на табурете и глядит на меня с опаской.

– Я могу подать в суд, мистер Рен. Я, черт возьми, засудить… вас… могу.

Энергия меня покидает, ярость превращается в печаль. Все навалилось разом: ужасы, которые здесь творятся, тайны, выплывшие наружу, страх, что мой брак развалится.

От этого хочется что-нибудь с собой сделать. Я уже много месяцев держусь, последний раз был еще до свадьбы, но странное чувство – желание, что тянет под ложечкой, – возвращается снова. Это зуд, настойчивая потребность. Бритва, что входит острым лезвием в кожу, даруя тебе сладкую свободу.

«Расскажите нам о пламени, которое закалило вас», – попросил в дневнике Хайлендер. Я ответила на это какой-то ванильной чушью насчет одиночества в детстве и о трудностях работы учителя. Все это правда, но не самая сокровенная. Я слишком боялась признаться даже самой себе, не то что им. А если бы я это записала, оно стало бы настоящим.

– Эй, да это же парень в оранжевых шортах!..

Услышав сладкий, тягучий, как сироп, латинский акцент, я с гневным пыхтением разворачиваюсь к Джорди, которая примостилась на стуле в подозрительной близости от Хенрика. Неужели она тоже участвует в спектакле? А вдруг они все тут сговорились против меня?

– Джейми, верно? – продолжает она, глядя на моего мужа, и закидывает одну роскошную ногу на другую.

Я невольно пробегаю взглядом по ее безупречным длинным икрам и мягкой линии плеч, вспоминая последнее видео у нее в блоге. Джорди опубликовала его сегодня из своего нелепого люкса, который, естественно, больше и шикарнее нашего. Она там была в одном полотенце. Я смотрела это видео снова и снова и никак не могла остановиться, с каждым разом закипая все больше. Она раскручивает свой блог, сводит фанатов с ума, чтобы они писали мерзкие, похотливые комментарии в надежде обратить на себя ее внимание.

Рано или поздно она выберет победителя.

– Ну как, получилось в итоге проплыть баттерфляем? – спрашивает она Джеймса, чьи глаза стали большими, как блюдца.

Он что-то бормочет, пытаясь ответить, а я в это время задаюсь вопросом: оставил ли он комментарий под ее новым рилсом? Присоединился ли к страждущим внимания? Сделал ли ставку в попытке заполучить ее тело как участник аукциона?

– Н-ну, в принципе… нет. Нет еще…

Уши Джеймса становятся темно-красными, как свекла.

– То есть в зале, на скамье, я могу выжать шестьдесят пять кэгэ, но для баттерфляя трицепсы надо проработать получше.

Я бы испепелила его взглядом, если бы могла! Что за чушь он несет?

– Шестьдесят пять? – Джорди выпячивает