Зарубежный детектив 2026-37 - Гейл Линдс
— На нем было традиционное облачение, — сказала Джулия.
— Длинная коричневая ряса с капюшоном, подпоясанная веревкой?
— Она является одним из символов их ордена. Они подражают святому Франциску, так как верят, что он показал людям пример совершенного следования Христу. Они дают обеты бедности, целомудрия и покорности, посвящая себя молитве и служению. Облачение и символизирует все это. Оно делается из простой и грубой ткани, наподобие власяницы Исайи, при этом оно кроится и шьется в форме креста.
Он кивнул:
— Вы много знаете об этом.
Она улыбнулась:
— Все мои родственники — католики. Вот кое-что и узнала, то там, то здесь.
— Но вы не католичка.
Она покачала головой:
— Если есть Бог... — Она задумалась. — Это прозвучит глупо, но я верю в это... Если Бог существует, то цвета — это его смех, а музыка — его небесное дыхание. Или ее небесное дыхание. У меня есть духовная жизнь, которая важна для меня, поэтому я никогда не стремилась присоединиться к какой-либо церкви. Наверное, музыка — это мой посредник для любой силы, которая там есть. А как насчет вас?
— Я не любитель присоединяться.
У нее открылся рот.
— Вы? Мистер ЦРУ? — Она засмеялась. — Какая ложь!
Он нахмурился:
— Я не верю ни в какие обязательства, кроме преданности Компании.
Как только эти слова сорвались с языка, он уже пожалел о них.
— В самом деле? — Она опять засмеялась. — Что ж, тогда нас двое. Я тоже не верю.
Он удивленно воззрился на нее.
— Что тут шокирующего, Сэм? Мне еще предстоит встретить мужчину, с которым захочется провести жизнь. Мужчины приносят столько огорчений. Они строят фантазии относительно каждой женщины, проходящей мимо. Мужчинами правят гормоны. Вот почему их поведение настолько иррационально.
Сэм был поражен.
— Вы что, хотите сказать, что я — управляемый гормонами идиот?
Джулия игриво улыбнулась:
— Я просто дразню. В конце концов, у человека с таким количеством подружек, как вы...
— Подружек? — Его глаза сузились. — Что навело вас на эту мысль?
— Во-первых, плед в «Дуранго» — «Шанель № 5». Затем, пока вы брали напрокат машину, я залезла в бардачок, чтобы взять другой пистолет, поскольку Рейли отобрал мой. И что же я там нахожу? Бюстгальтер и трусики какой-то женщины. От фирмы «Викториас сикрет». Запах других духов. Кроме того, там была бумажка с парой женских имен и телефонных номеров. Я убедилась, сэр, что вы повеса.
Брови Сэма резко подпрыгнули.
— А вы — любопытная Варвара.
Она посмотрела ему в глаза и улыбнулась. Но ее слова застряли в горле, потому что вслед за этим между ними пробежала какая-то искорка и возникло щемящее чувство. Сейчас было не самое безопасное время для разговоров. Для размышлений. Для чувств.
Раздался стук в дверь, и чары рассеялись. Сэм услышал собственное учащенное дыхание и на мгновение почувствовал слабость. Но тут же вскочил, вынул браунинг из кобуры и шагнул к двери.
Это был официант с их ужином.
Они сидели за столом у окна. Еда была, конечно, не для гурманов, но хорошая — домашние гамбургеры, приготовленная и поданная на доске картошка, зеленый салат и пиво. Вызывающий аппетит аромат наполнил комнату. Дразнящий запах гамбургеров преследовал Сэма с самой заправки «Шелл» в Армонке. При обычном укладе жизни желудок был одним из его высших приоритетов.
Для Джулии это был праздник ощущений. Еще никогда пища не казалась настолько вкусной. Цвета были живыми — ярко-зеленый салат, коричневый гамбургер на бежевой булочке, хрустящая золотистая картошка, слоисто-белая внутри. Ей нравилась естественность и приятность процесса утоления голода. На мгновение ощущение близкой опасности, которая преследовала их, отодвинулось на задний план.
Она улыбнулась ему:
— Скажите что-нибудь по-русски.
Он поднял голову:
— С удовольствием, Джулия.
Затем повторил то же по-английски.
Он продолжал говорить по-русски, и она наблюдала, как с его губ слетают странные, ритмичные слова. Они сходили с его языка с такой же легкостью, как и английские. Его красивое лицо сияло.
— Что это значит? — поинтересовалась она.
— Это отрывок из Николая Гоголя, великого русского писателя девятнадцатого века.
"Русь! Русь!
Вижу тебя из моего чудного, прекрасного далека...
И грозно объемлет меня могучее пространство, страшною силою отразясь во глубине моей; неестественной властью осветились мои очи... О! Какая сверкающая, чудная, незнакомая земле даль!"
— Вам все это нравится, — откликнулась она. — Не просто Россия, а ее изучение. Изучение множества вещей. Вот почему вы получили степень доктора философии и стали заниматься исследованиями. И все-таки вы еще и неистовый агент-ковбой: бросаете свою машину навстречу опасностям, разбиваете кулаком носы людей, вроде того типа у будки при въезде в приют, о котором вы говорили.
— И что?
Она засмеялась, радуясь его растерянности.
После того как они закончили есть, Джулия встала.
— Подождите минутку! — Он вдруг обратил внимание на ее штанину, где в темно-синей ткани были видны два отверстия и засохшая кровь. — Что же вы даже не упомянули, что ранены?
Она посмотрела вниз:
— Это всего лишь царапина. Я промою ее.
— Правильно. Дайте-ка взглянуть на нее и заодно на ваши руки.
Он снял куртку. Под ней была черная облегающая футболка. Неожиданно стали видны все его мышцы и вся его сила. Широкие плечи и плоский живот. Он отстегнул кобуру, снял ее и аккуратно положил на шкаф. Жест был настолько характерно мужской, что у нее перехватило дыхание.
Она последовала за ним в ванную комнату.
— Сядьте здесь.
Он опустил стульчак на унитазе, и она села. Мягкими движениями он снял бинты с ее рук.
— Смотрится нормально — инфекции нет. Попробуйте сжать и разжать кулаки. — Она выполнила это. — Скоро вы будете вновь играть этюды.
— Вы знаете этюды Листа?
— Прекрасно знаю. У меня есть ваш компакт-диск. Мы не будем больше бинтовать вам руки. На воздухе они быстрее заживут. А теперь давайте посмотрим вашу ногу. Снимите брюки.
Она засмотрелась на него. Яркий свет ванной комнаты освещал его волосы и загорелую кожу. Мужской запах закружил ей голову. Она встала, расстегнула брюки и дала