Зарубежный детектив 2026-5 - Марк Эдвардс

– Пока безуспешно. Но именно поэтому я и хотела поговорить с тобой. Теперь мы знаем, что Мия добровольно покинула территорию и, вероятно, уплыла с кем-то на лодке.

– С кем?

– Пока не знаю. Но в ходе своих исследований я обнаружила, что в Святой Агнессе пропало необычайно много девочек. Тебе об этом что-то известно?

Я внимательно слежу за женщиной.

Она ерзает на стуле, откашливается и ковыряется в салате. Я наблюдаю, как вилка двигается влево-вправо, скользя от одного кусочка к другому.

– Да, я знаю, что за эти годы сбежало несколько девочек. Мы не гордимся этим, но такая уж у нас работа. Когда принимаешь девочек-сирот, оказавшихся в трудной жизненной ситуации, некоторые из них убегают, но многие и возвращаются. Это неизбежно. Многие из них уже попадали в передряги, и им трудно приспособиться к любой среде. Мы предприняли ряд мер предосторожности, чтобы снизить вероятность побегов, но это все равно случается. В конце концов, у нас не тюрьма.

Она говорит твердо, но не оправдывается.

– Я понимаю. А ты знаешь, что у вас гораздо больше сбежавших детей, чем в любом другом приюте – прости, детском доме – такого же размера и типа?

Соня выпрямляется на своем стуле и поднимает бровь, которой можно было бы резать стекло.

– Да, я в курсе. К этой проблеме мы относимся очень серьезно и постоянно пытаемся ее решить. Мы поддерживаем регулярные контакты с полицией и местными общественными организациями, но привлечь их внимание – та еще задача. Дело в том, что большинству людей безразлично, что происходит с бедными «цветными» девочками. Именно поэтому мы устраиваем этот вечер – чтобы подсветить эту проблему. Никто не заботится об этих девочках лучше нас. Ты была у нас. Ты все видела.

Я наблюдаю за поведением Сони. Вилка дрожит в ее руке, а взгляд мечется из стороны в сторону, как будто она что-то ищет. Я протягиваю руку и накрываю ее ладонь. Она шершавая на ощупь. У этой женщины тяжелая жизнь, тяжелее, чем она показывает.

– Я знаю, Соня, но, по-моему, здесь происходит что-то большее. И мне кажется, Томас мог бы заполнить пробелы.

Женщина краснеет и откидывается на спинку стула, скрестив руки на груди. У меня такое чувство, что я наблюдаю, как она проходит семь стадий горевания в реальном времени.

– Я знаю Томаса двадцать пять лет, Хейзел. Он хороший человек. Кроме того, я уже говорила, что он отказывается с тобой встречаться. Я ни за что не смогу его переубедить. Если он принял решение, значит, оно окончательное. Но ты должна доверять мне. У него чистое сердце.

– Он будет на торжестве?

– Да, конечно.

Соня откусывает кусочек салата и смотрит куда-то мимо меня, и я вижу, что ей в голову пришла идея. Она чуть ли не вскакивает с места и хватает меня за руки.

– Хейзел, ты должна прийти!

Я широко улыбаюсь.

– Думала, так и не пригласишь.

Она откусывает еще кусочек салата, обдумывая план действий, и проводит указательным пальцем по ямочке на подбородке.

– Я никак не могу пригласить тебя на ужин. Проход стоит пять тысяч долларов с человека, но я могла бы дать билет на вечеринку после ужина. Только никому не говори, что это я подарила, иначе наш директор по развитию убьет меня. Томас будет там. Думаю, как только у тебя появится возможность узнать его получше, ты поймешь, что идешь не по тому пути.

– Это было бы идеально. Спасибо, Соня.

– Не за что. Но ты должна пообещать, что будешь осторожна. У Томаса влиятельные друзья, и я не хочу, чтобы ты с ними связывалась.

Голос у нее дрожит.

– Не волнуйся. Я буду осторожна. Это не первое мое родео.

– Хорошо. Тогда решено.

Она хлопает в ладоши и притопывает ногами по полу, изображая небольшой танец.

– Потрясно. Обычно на таких мероприятиях я общаюсь с компанией занудных стариков, но сейчас со мной будет подруга. Думаю, это повод для шампанского и куска пирога, не так ли?

Кажется, я нашла свою новую лучшую подругу.

После обеда я возвращаюсь в офис воодушевленная двумя бокалами шампанского и идеей загнать Маккензи в угол. C нетерпением жду возможности поймать его на чужой территории. Я машу Янушу, продавцу хот-догов, поворачиваюсь к входу в офис и потираю живот, давая понять, что только что поела и не собираюсь ничего у него брать. До сих пор не верю, что я иду на благотворительный вечер. Было бы здорово пригласить кого-нибудь на свидание, но список моих потенциальных партнеров в Bumble не на высоте, а Кенни… Почти уверена, что он споткнется и опрокинет какое-нибудь бесценное произведение искусства. Ну, значит, буду женщина-загадка, современная Золушка. Кстати, надо купить платье. Но с этим придется подождать до завтра – прямо сейчас начинается «охота за долларами». Так я называю череду телефонных звонков, которые я остервенело делаю, как только начинаю ориентироваться в ходе расследования.

Однако прежде я уделяю минутку уборке офиса. Что-то в Соне вдохновило меня. Я увидела ее кабинет, безупречный до последнего сантиметра, а потом, когда мы обедали, – женщину, которая его таким сделала. Теперь я смотрю на свой заваленный бумагами офис, затем – в зеркало и вижу женщину, которая идет в довесок. Может быть, если я приведу комнату в порядок, то смогу привести в порядок себя.

Вытерев пыль с поверхностей и упорядочив бумаги, я выбрасываю тряпку, которая теперь напоминает нечто из «Проклятия», и сажусь за стол. Приоткрываю окно, чтобы впустить свежий осенний воздух. Лимонный аромат салфеток с лизолом приободряет меня, и я берусь за дело Мии.

В обычных обстоятельствах я бы начала с того, что обзвонила всех знакомых Мии, чтобы лучше понять, какая она, ее передвижения, привычки, надежды. Но поскольку Маккензи запретил мне посещать Святую Агнессу, это не вариант. Еще у меня есть определенная закономерность: Мия – не первая пропавшая. Если я смогу связаться с людьми, которые знали других девочек, возможно, найду зацепку. Пора начинать.

Я вставляю наушники в уши и изучаю данные девушки, пропавшей до Мии: Малики Вашингтон. У нее есть тетя, живущая в Бостоне. Я набираю указанный номер, и резкий голос сообщает: «Этот номер больше