Зарубежный детектив 2026-37 - Гейл Линдс
— Думаешь, Граффи найдет его? — поинтересовался Сэм.
— Он всю жизнь прожил на этих улицах. Если кто-нибудь кроме полиции и может сделать это, то только он.
— Ты думаешь, он действительно позвонит?
— За десять тысяч долларов он позвонит из загробного мира.
— Ты пообещала ему десять тысяч? Ну ты и горазда швыряться деньгами.
— А почему бы и нет? Твоими же.
Он удивленно посмотрел на нее.
Джулия улыбнулась:
— Шучу. Ему придется подождать, пока эта заваруха не уляжется. Только тогда я заплачу ему.
Сэм кивнул:
— Приятно иметь богатую подружку.
Она ухмыльнулась:
— И толковую. Я почувствую себя по-настоящему сообразительной, если окажусь права по поводу Граффи.
— Пока я не чувствую уверенности.
— Я тоже, — ответила она мрачным голосом.
Они всё пили кофе, уставившись на телефон, но тот не звонил.
48
10.49. ПОНЕДЕЛЬНИК
Выпив неимоверное количество кофе, Джулия и Сэм все еще ждали звонка в тени около телефонной будки перед кафе «Старбакс» на Седьмой авеню. Солнце сияло холодным равнодушным светом. Воздух пропах бензиновыми парами. Гудели автомобили, а где-то вдалеке раздалась сирена «скорой помощи».
— ...Айона Шварц рассказала мне, как страстно дедушка хотел вырваться из приюта, — говорила Джулия, — потом мы еще побеседовали, и оказалось, что в конце Второй мировой войны дедушка Остриан и дедушка Редмонд находились вместе в южной Германии.
Сэм поднял затемненные гримом брови:
— Значит, велика вероятность, что они вместе оказались на швейцарской границе, потому что мне подтвердили, что именно там находился Дэниэл Остриан. И они оба имели возможность приехать в Цюрих...
Джулия перебила:
— И я была не права, когда считала, что Острианы всегда были богаты...
Ей было больно, потому что хотелось верить, что дедушка Остриан был честным и справедливым человеком, каким всегда казался. Но ее вера растаяла, словно лед в пруду Центрального парка, когда она услышала рассказ Айоны Шварц о молодом и нищем Дэне Остриане, которому отчаянно хотелось вылезти из нищеты.
— Семья Острианов разорилась, и Дэниэл Остриан до войны еле сводил концы с концами. Поэтому я не понимаю, какие деньги он мог вкладывать в совместное с Редмондом строительное предприятие.
— Только...
Она кивнула с несчастным видом:
— Только если он украл клад Гиммлера. Я хочу узнать правду и понять, как эта история связана с сегодняшними событиями.
На мгновение ей показалось, что она услышала телефонный звонок, но это был всего лишь проезжавший мимо велосипедист.
— И еще мне бы хотелось знать, куда мог отправиться дедушка Редмонд. Я не знаю, где еще спрашивать, кроме всех францисканских церквей.
Она понимала, что вычислить это место можно только путем строгого логического рассуждения.
— Думаю, мы должны задаться вопросом: чего дедушка надеялся добиться своим побегом? Доказать, что он вполне в своем уме? Отомстить сыновьям? Он достаточно драчлив, чтобы решиться на борьбу с ними.
У Сэма вдруг возникла неприятная мысль.
— Если он действительно сбежал. А что если все это было лишь тщательно продуманной инсценировкой? Они знали, что ты там появишься, и подготовили спектакль. Никакого отца Майкла не было, а был просто кто-то во францисканском облачении, и твой дедушка мертв.
— Сэм! Прекрати!
— Проклятие Янтарной комнаты, — зловеще сказал он. — Я не рассказывал тебе об этом. Согласно одной теории. Янтарная комната в конце войны была отправлена в Данциг. Ее погрузили на корабль «Вильгельм Густлофф». Советская подлодка торпедировала его. Если янтарные панели были на борту, они утонули и потеряны навсегда. Хуже того, вместе с ними утонуло восемь тысяч пассажиров. Это была самая большая морская катастрофа в мире — количество жертв в пять раз больше, чем на «Титанике».
— Это ужасно.
— Помнишь доктора Роде?
— Директора собрания искусств Кенигсбергского замка? Немца, отвечавшего за сохранность Янтарной комнаты?
Сэм кивнул:
— Роде покончил с собой в госпитале в 1945 году.
— Не может быть!
— Я тебе рассказывал о профессоре Брусове. Кремль послал его в Кенигсберг, чтобы разузнать, что же все-таки случилось с Комнатой. Когда он не смог ничего найти, его отозвали в Москву, где он почти сразу же умер от сердечного приступа. А позднее Георг Штайн, немец, который также разыскивал Комнату, тоже покончил жизнь самоубийством. — Красивое лицо Сэма в темном гриме было задумчивым. — Эти смерти стали называть «проклятием Янтарной комнаты». Затем Сельвестер Маас, который был убит, и, может быть, Дэниэл Остриан и вот теперь Лайл Редмонд.
— Дед Редмонд не убит! Они не посмели бы...
И тут зазвонил телефон-автомат. Звонок казался громче колокола Биг-Бена. Джулия бросилась к нему и прижала трубку к уху. Сэм застыл рядом с ней, напряженный, встревоженный.
Она быстро спросила в трубку:
— Ты нашел его?
Граффи был злым и напуганным.
— Черт тебя подери, Джулия! Во что ты меня втянула? Лучше бы ты забрала свои десять кусков вместе с деньгами на транспортные расходы.
— Ты нашел Стаффилда?
— Унюхал ли я это дерьмо? Да? Это стоило мне твоей сотни и еще одной сверху, которой у меня не было, и потом они пытались убить меня!
— Кто пытался убить тебя?
— Откуда я знаю? Два крутых типа — это все, что я понял. Если бы я не знал тайного выхода из гостиницы и если бы Рубен не думал, что это дурацкий рейд Администрации по борьбе с наркотиками, я был бы уже на том свете. Теперь Рубен тоже ищет меня. Он думает, что я привел их к нему, и хочет получить мою голову, нарезанную тонкими ломтиками на блюде.
Джулия прикрыла трубку рукой и прошептала Сэму:
— За ним охотится тот, кто продавал ему наркотики, и два человека пытались убить его. Наверно, он выследил Стаффилда по своим наркотическим связям. — Она опять заговорила в трубку: — Граффи, прости. Мне и в голову не приходило, что это может быть так опасно. Я все учту, но... ты нашел его?
Голос Граффи дрожал от раздражения.
— Когда я получу эти чертовы бабки?
— Сейчас я не могу тебе их дать. Мне нужно несколько дней...
Наступила долгая пауза. Она слышала учащенное дыхание и почти ощущала запах пота Граффи.
— Дьявол, может, так будет лучше. Я всегда смогу найти тебя, Джулия, девочка. Сейчас эти деньги свяжут меня по рукам и ногам. Я выйду на тебя позже.
— Граффи? — взмолилась она.
— Гостиница «Чифтейн» в «Адской кухне». Комната ЗС. — Он продиктовал ей адрес. — Ну, я пошел. — Пауза. — Береги себя, детка. Кем бы ни были те два парня, они очень крутые. Без шуток.
— Спасибо, Граффи. Свои десять тысяч, до последнего цента...
Но телефон уже отключился. Она повесила трубку и назвала Сэму адрес.
*