Джули Чан мертва - Лианн Чжан

Смена тянется мучительно долго, а Хлоя не выходит у меня из головы.

В обед я снова ей звоню.

Она не отвечает.

Я не могу сосредоточиться. Даже забываю код для бананов.

Дома я звоню ей еще пять раз.

На шестой попытке наконец проглатываю гордость и оставляю голосовое сообщение.

– П-привет. Это Джули. Твоя сестра-близнец – ну, ты, наверное, и так знаешь. Эм… Я немного за тебя волнуюсь. Можешь мне перезвонить? Я тебе еще напишу.

Когда я отключаюсь, меня передергивает, и мой голос еще долго звучит у меня в голове.

Я пишу ей: «Привет, просто хочу проверить, все ли у тебя в порядке?» Жду, когда статус «доставлено» сменится на «прочитано». Но этого не происходит.

Я брожу по кухне, а тревога съедает меня изнутри.

В отчаянной попытке хоть как-то отвлечься я листаю «Инстаграм» и читаю злые комментарии под короткими видео. В ленте всплывает реклама платья. Именно такого, какое мне нравится: девчачьего, с бантиками и рюшами, но на мне оно наверняка выглядело бы уныло и нелепо. И все же я зачем-то перехожу на этот сомнительный сайт. Платье стоит пятьдесят пять долларов. По нему сразу видно, что заказ придет напрямую от поставщика, через три месяца мне на порог упадет нечто, ничуть не похожее на фото, – если вообще упадет, – но я все равно нажимаю «Купить в 4 платежа», жадно тянусь к этой мимолетной эйфории после импульсивной покупки. Подтверждение мигает во вкладке почты в тот самый момент, когда из банка приходит уведомление о погранично низкой сумме на счету. Меня мгновенно охватывает сожаление. Я открываю письмо в надежде отменить заказ. Ссылка на службу поддержки перекидывает меня на пустую веб-страницу.

Разозлившись, я снова проверяю свое сообщение Хлое. Оно так и не прочитано.

И тут меня внезапно накрывает волной жгучей злости. Как отвратительно, что я потратила деньги на платье, которое мне на самом деле не нужно. Отвратительно, что Хлоя перевернула мою жизнь одним-единственным звонком, парой невнятных слов. Отвратительно, что не могу перестать о ней думать, что у моей сестры такая власть надо мной. Но больше всего я ненавижу себя за то, что знаю: дай она мне хоть крошечный повод, раскрой объятия, и я приползла бы к ней на коленях и ела бы из ее рук.

Я вбиваю ее ник в «Инстаграме», открываю страницу и задерживаю палец над кнопкой «Разблокировать».

После нашего воссоединения я изо всех сил старалась держаться подальше от соцсетей Хлои. Ее фотографии и видео – наркотический портал в невероятную параллельную реальность. Когда я смотрю ее влоги и листаю ленту, наши жизни у меня в голове начинают смешиваться, и в какой-то момент зыбкая граница между нами стирается вовсе. Начинаю верить, что это я просыпаюсь на ее огромной королевской кровати, чищу зубы у ее раковины из итальянского мрамора, делаю десятишаговый косметический уход перед туалетным столиком с подсветкой, жарю на ее кухне шипящие яйца на фоне турецкой плитки. Когда вы выглядите одинаково, очень легко поддаться этим бредовым фантазиям. Иногда перед сном я позволяю им укорениться в сознании, настояться, чтобы ночью, во сне, они продолжались – ясные, живые, почти настоящие. Но, как и все хорошее, это длится недолго. Звон будильника неизбежно вырывает меня из блаженства, и, когда я открываю глаза и вижу потрескавшийся потолок и закрашенные светильники, реальность обрушивается на меня самым жестоким образом. Вот так простая разблокировка аккаунта снова становится напоминанием обо всем, чего у меня нет, и обо всем, в чем я потерпела неудачу.

Это замкнутый круг. Разрушительный и унылый, и все же я не могу себя остановить. Хлоя – мое мучение. Я ничего не могу поделать с тем, как во мне разрастается что-то темное. Я чувствую, как меня переполняет желчь. Лучше злиться и завидовать, чем жить пустой жизнью.

А на этот раз мне нужны ответы, чтобы утолить свое любопытство. У того, что произойдет дальше, есть оправдание.

Я нажимаю «Разблокировать» и обновляю ее страницу.

Последний пост Хлои – рекламное селфи. Она сидит на белом диване в халате и косметической маске, на глянцевых губах сияет улыбка. В руке бокал вина.

Я закатываю глаза и прокручиваю вниз, к дате публикации.

Две недели назад.

Хм. Обычно Хлоя выкладывает посты три раза в неделю. Как минимум.

Я просматриваю и другие ее соцсети. За последние две недели ни одной публикации. И никакого объявления о перерыве тоже.

Судя по сотням комментариев, ее фанаты встревожены не меньше моего.

Вчера у нее еще хватало сил позвонить мне.

Листать комментарии – все равно что спускаться по лестнице: каждая полная тревоги фраза – новая ступенька вниз, пока я не оказываюсь по шею в бассейне из беспокойства ее подписчиков. Не выдержав, я швыряю телефон на тумбочку, иду в душ и пытаюсь лечь пораньше.

Но уснуть не могу.

Меня тянет к Хлое, и тревога не отпускает. Что-то не так.

Я звоню ей еще пять раз.

Голосовая почта.

Может, попросить кого-то узнать, как она там? Кого? Ее друзей? Я никого из них лично не знаю. Можно позвонить в полицию и попросить проверить, все ли с ней в порядке. Но я понятия не имею, где она живет. Раньше, если мне нужно было с ней связаться, общение шло через риелтора.

И тут я вспоминаю о документах на дом. В тех бумагах ведь должен быть адрес Хлои: юридически дом мой ей и принадлежит. Судя по фону в ее видео, за последние пять лет она не переезжала.

Куда я засунула тот договор? Последний раз я его видела после того, как моя тетя попыталась подделать бумаги, переоформить дом на себя, чтобы незаконно сдавать его через Airbnb. Отступилась она только после того, как я соврала, что у Хлои есть юристы, которые оставят ее ни с чем.

После долгих поисков я в конце концов нахожу бумаги в ящике под духовкой, смятые между