Искатель, 2010 № 12 - Журнал «Искатель»

— В другой ветви... — вяло возразил Антон. — Это дежа вю...

— Конечно! В другой ветви вы могли совершать иные поступки, но храм Божий и там должен иметь ту же архитектуру, то же расположение колонн. Будь иначе, склейки миров были бы невозможны — я не специалист, я лишь цитирую ваши объяснения. Так?

Антон кивнул.

— Убийца не мог скрываться, стоя рядом с колонной, — продолжал Манн. — Значит, ваш мозг так интерпретировал визуальную, как говорите вы, физики, информацию. Почему? И я подумал, что вы не видели собственно удара. Не могли видеть. Вам показалось. Что вы видели на самом деле? Не здесь, повторяю, а в другой реальности, которую вспомнили в церкви? Вы видели не удар ножом, а реакцию Анны на нечто, чего не поняли вы, а поняла она... Верно?

Манн всем корпусом повернулся к Анне. Она вздрогнула, услышав вопрос.

— Не знаю, — сказала она. — Не помню.

— Помните, — вздохнул Манн. — Только в вашей памяти этот эпизод отпечатался совсем иначе, и, если сравнить, может, не удастся найти ничего общего.

Он повернулся к Антону.

— Видели вы, скорее всего, не убийство... а что? Много раз прокручивая в памяти ваш рассказ и сопоставляя с тем, что я уже тогда знал о Ван Барстене, и с тем, что в тот же день узнал от Мейдена, который сначала не собирался делиться со мной информацией, но я его уболтал... не стану рассказывать, секрет профессии, скажем так. Прокрутив и сопоставив, я решил, что напали на художника вы сами... да-да... конечно, не с ножом, этого вы не могли психологически, но что-то вам от него было нужно, что-то вы от него хотели, что-то, о чем знала Анна и чего боялась.

— Невелика информация, верно? — продолжал Манн. — Идем дальше. Получается, будто вы погнались за Анной. Полный абсурд? Ничуть. Если понять, что это было лишь воспоминание, реконструкция реальных событий вашим мозгом, да еще вашим мозгом ЗДЕСЬ, в то время, как события происходили ТАМ, где-то... Вы могли мысленно пойти за девушкой...

Антон покачал головой.

— Очень неубедительно, — сказал он. — Так все, что угодно, можно интерпретировать как угодно, сославшись на то, что таково наше восприятие реальности. Черное назвать белым...

— Послушайте, — растягивая гласные, произнес детектив и наклонился к Антону, — вы уверены, что черное в ваших глазах не может оказаться белым в глазах другого человека, тем более человека в другой ветви многомирия?

Антон нахмурился. Кристина поднялась, забрала со стола пустые чашки, сказала: «Давай, давай, фантазируй» и удалилась на кухню, оставив после себя ощущение, будто только что разбилась посуда, осколки разбросаны по полу, их нужно собрать, но не получается, потому что Манн не позволяет наклониться...

— Вы же физик, Антон, — укоризненно произнес Манн, — не мне, дилетанту, объяснять вам, что без переработки сигналов в мозгу мы ничего не способны ни увидеть, ни услышать. Помните, с чем вы пришли ко мне? Вы вспомнили, что были в церкви святого Юлиана в тот момент, когда произошло убийство. Вы сказали, что это дежа вю и на самом деле убийство произошло в другой ветви многомирия, а на мой вопрос о том, могло ли оно произойти в нашей все-таки ветви, но в другое время, ответили не задумываясь, что это невозможно.... почему?

— Потому, — медленно произнес Антон, — что тогда это было бы ясновидением, а ясновидения не существует. Невозможно увидеть то, что еще не произошло.

— Да? — картинно удивился Манн. — А как же предсказатели? Кейси, помните? Он множество событий предсказал правильно.

— И еще большее множество — неверно. Ясновидец способен вспомнить себя в другой ветви, а время там может течь быстрее, чем в нашей, или медленнее. Вспомнить можно как события прошлого, так и будущего — будущего, которое там стало прошлым. Ясновидец это описывает и по большей части попадает пальцем в небо, поскольку в иной ветви события могут развиваться чуть-чуть не так, как здесь, или даже совсем не так. Вспомнив то, что происходило там, вы на самом деле ничем не помогаете пониманию событий здесь.

— Вот именно! Почему же вы так настойчиво говорили о возможном убийстве, которое, по вашим словам, здесь и сейчас произойти не могло?

— Могло, — вяло отозвался Антон. Он не понимал, чего хочет от него детектив, он не мог связать события последних дней в одно целое, он был уверен, что и Манну это не удастся. Но героин он действительно нашел... При чем здесь героин? В его дежа вю ни разу не всплывало воспоминание о героине, тем более в связи с художником. И с Анной.

— Могло?

— Почему нет? Это всего лишь вероятности, а им все равно, что мы о них думаем. Есть ветви, практически не отличающиеся от нашей. Одни и те же события, одни и те же причины и следствия. Развилка могла произойти в результате почти совпадающих событий, а скорость течения времени в разных мирах — не разработанная физически теория, я пробовал подступиться, но я не Эйнштейн, не Бор, не Эверетт... я даже комплексно-логический анализ провести не смог. И если два мира практически одинаковы, но один оказался во времени впереди другого, то, увидев событие, произошедшее там, вы с большой вероятностью можете сказать, что нечто подобное произойдет здесь.

— И вероятность наблюдать именно такую, близкую ветвь, наверно, гораздо больше, чем вероятность увидеть ветвь далекую?

— Нет, в том и проблема. Эти вероятности — так у меня получилось — никак друг с другом не связаны, это независимые события. Но, увидев, как убийца преследует Эс... Анну, я испугался.

— Почему вы называете Анну именем Эсти?

— Не знаю, — удрученно сказал Антон. — Мне так вспоминалось.

— Анна, — повернулся Манн к девушке, слушавшей Антона вроде бы рассеянно; казалось, происходившее нисколько ее не интересовало, думала она о другом, может, вспоминала что-то.

— Анна, — повторил Манн, возвращая девушку в реальный мир, — когда вы вспомнили свое имя? Настоящее имя?

— В той церкви. — Анна подняла взгляд на Антона и слабо ему улыбнулась. — Ночью.

— В церкви святого Юлиана? — уточнил Манн.

— Нет, в церкви святого Патрика.

— Ага, — кивнул Манн и многозначительно посмотрел на Антона. — Ощущение дежа вю, да?

Анна кивнула.

— Я вспомнила, что была там... с Марти... Ван Барстеном... он почему-то звал меня Эсти, мне было плохо, я не хотела жить, а он привел