Честнее не бывает - Джеймс Хэдли Чейз

– Я ему позвоню. – Забрав листок бумаги и ключи, я продолжил: – Спасибо, Гарри. Я просто осмотрюсь. Скоро уйду.

Поднимаясь на лифте в пентхаус, я прокручивал в голове события того рокового вечера. И меня вдруг поразило, что я вот-вот войду домой к Сидни, впервые после его смерти.

У входной двери я нерешительно остановился. Мне было до тошноты тревожно. Какое-то безумие, говорил себе я. Сидни мертв. Великолепный пентхаус теперь принадлежит мне. Я буду в нем жить! В том, что Сидни погиб, нет моей вины! Не нужно из-за этого переживать. Оставшись один, я много раз повторял себе эти слова. Я невиновен. Пора справиться с этим чувством.

Повернув ключ в замке, я вошел в холл и услышал слабый гул кондиционера. Остановился, прислушался. Неужели копы забыли выключить? Почему никто не поднялся сюда, не проверил свет и электроприборы?

Озадаченный, я открыл дверь в гостиную.

Прямо передо мной, с пистолетом в руке, стоял Фел Морган.

Этажом ниже тявкнула собака. Затем я услышал неразборчивые голоса. Собака тявкнула снова.

Я стоял без движения и смотрел на пистолет, готовый плюнуть в меня смертью.

Сквозь двойные стекла донесся еле слышный вой сирены «скорой помощи». Внизу, так далеко от меня, Парадиз-Сити продолжал жить своей жизнью.

Я перевел взгляд с пистолета на лицо Фела. Внезапно парень опустил оружие и дрожащим голосом произнес:

– Боже святый! Я думал, это копы.

Теперь я видел, что он напуган сильнее меня. Это придало мне сил, хотя сердце тяжело ухало, а во рту пересохло. Я изумленно уставился на Фела.

Как же ужасно, мерзко он выглядел!

Грязный, изможденный. Лицо заросло рыжей щетиной, а от немытого тела исходил смрад. На парне был все тот же красный пиджак с черными накладными карманами, но под слоем грязи я его едва узнал. Ботинки были все в глине, словно Фел бродил по болоту. Глаза ввалились, во взгляде читался испуг. Губы дрожали. Стиснув зубы, Фел судорожно втянул воздух и дрожащим голосом произнес:

– Когда ты открывал дверь, я чуть не обгадился от страха. Думал укрыться здесь на пару дней. – Развернувшись, он мешком упал в кресло. Пистолет выскользнул у него из пальцев и упал на персидский ковер. Накрыв глаза грязной ладонью, Фел заплакал.

Я притворил дверь и нетвердой походкой направился к бару, где дрожащей рукой налил два стакана чистого виски.

– Ну ладно, ладно. – Я поставил один стакан на журнальный столик рядом с Фелом. – Соберись. Вот, выпей.

Взглянув на меня, он потер лицо. Глаза у него были как у загнанного зверя. Я понял, что сейчас Фел очень опасен.

– Ты, сволочь! – Голос его дрожал. – Ты втянул меня в этот блудняк. Сам и будешь расхлебывать!

Отпив половину виски, я уселся в соседнее кресло и спросил:

– Где Рея?

Стиснув кулаки, Фел ударил себя по вискам. Я видел, что от страха у него началась истерика. Это придало мне уверенности.

– Фел! Соберись. Где Рея?

– Не спрашивай меня про эту стерву! – Теперь он начал бить кулаками по коленям. – Ты должен мне помочь. Это ты меня впутал! Я читал газеты. Меня ищут за убийство!

Было понятно, что он охвачен паникой и уже ничего не соображает. Похоже, я с ним справлюсь.

– Помогу. Но я должен знать, что произошло. Где Рея?

Фел снова заплакал. Он просто содрогался от рыданий. Не спуская с него глаз, я глотнул еще виски и откинулся на спинку кресла. Его жалкое малодушие и гадкий вид не вызывали у меня ничего, кроме отвращения.

Я ждал, пока он выплачется. Наконец Фел выдавил из себя последние слезы, вытер глаза ладонью и поднял на меня мутный взгляд.

– Если меня поймают, упекут на двадцать лет, – отрывисто выдохнул он. – Я такого не вынесу. Не так скроен. Двадцать лет за решеткой! Нет, живым я не дамся!

– Хватит думать о себе, – велел я. – Где Рея?

– Сука! Сестрица, черт ее дери! – Вскочив, он потряс кулаками над головой, а потом сел снова. Вел себя, как умалишенный. – Клянусь, в пушках не было патронов! Наверное, она свою зарядила! Ты же велел не заряжать, я послушался. А она нет! Убила того педика! И тебя хотела убить, сам знаешь! Скажи копам, что я не при делах!

– Где Рея? – повторил я.

– Ты мне не веришь, да? Думаешь, я такая же сволочь, как и она? Как бы не так! Эта девка – настоящее проклятье! Зачем я пустил ее домой? Зачем повелся на твои байки? Двадцать лет за решеткой! Я такого не вынесу!

– Что ты здесь делаешь? – тихо спросил я в надежде, что звук моего голоса успокоит парня.

Он обмяк в кресле, обхватив голову руками.

– Хорош допытываться, черт тебя дери! Мне нужно свалить отсюда! Мне нужны деньги! Нужна машина! Нужно убраться из этого проклятого места!

– Я дам тебе денег, – сказал я. – И помогу сбежать. Найду тебе машину.

Фел удивленно смотрел на меня. Он дрожал, но теперь в его взгляде появилась надежда.

– Да уж, постарайся! – хрипло сказал он. – Миллионер хренов! Неплохо для тебя все обернулось, да?

Тут он допустил ошибку. Я начинал испытывать к нему жалость, но этими словами он убил во мне все сострадание, на какое мог рассчитывать.

– Я сказал, что помогу.

– Ну зачем она пристрелила педика? – Фел уставился на свои грязные руки. – Поганая девка! Знаешь, как она со мной обошлась? С родным братом? – Он поднял взгляд, полный отчаяния. – Мы смылись отсюда ко всем чертям. Ожерелье было у нее. Сели в машину, она за руль. Вылетела на шоссе, как летучая мышь из преисподней. Я все бранил ее за стрельбу, но она на меня даже не смотрела. Думал, мы едем в Майами. Я ей не мешал, только ругался. Мы заехали в какое-то болото в мангровом лесу. Ну, ты знаешь, сразу за городом. Она остановилась. Я чуть штаны не обмочил. Думал, за нами копы. Заорал, чтоб она ехала дальше. Как сейчас вижу: глаза ее были как ледышки. – Фел снова стукнул кулаками по коленям. – Она сказала: «Сходи проверь заднюю правую шину. Похоже, спущена». Ну, я сходил проверил. Да, вот такой я придурок – повелся. Как и на твои уговоры. Дойти до багажника не успел, как этой суки и след простыл. Укатила с бриллиантами. И плевать ей, что со мной будет. – Голос его надломился, и он снова горько заплакал, раскачиваясь в кресле.

Я закурил сигарету. Фел перестал меня пугать, но он все еще был опасен. Попав в полицию, он заговорит.

Глядя на него, я принял хладнокровное решение. Парня нужно угомонить. Если я не хочу проблем, других вариантов нет.

Я сидел, курил и смотрел, как он хнычет и пускает сопли. Грязь, вонь, его трусость… Фел был для меня не важнее мухи на стене.

Часы