Зарубежный детектив 2026-7 - Сандроне Дациери
«Зардоз, – подумала она. – Зардоз».
В круг уличного фонаря упала чья-то тень, и Коломба чуть снова не начала задыхаться, прежде чем поняла, что это всего лишь встревоженно склонившийся над ней Ровере.
– Коломба? Тебе плохо?
Шеф хотел помочь ей подняться, но она, проигнорировав протянутую руку, села, прислонившись к стене.
– Черт, это вы во всем виноваты, – всхлипнула она.
– Ты о чем?
Коломба подняла пыльное, залитое слезами лицо и посмотрела на него:
– Вы позволили мне заниматься расследованием! Неофициально, тайком, лишь бы подложить свинью Сантини! И вот результат!
Ровере снова наклонился к ней:
– Уверена, что это убийство связано с похищением Мауджери?
Коломба вытерла глаза.
– Да, блин, уверена. Но доказать ничего не могу! Если бы мы взяли Монтанари живым, мы могли бы допросить его, доложить обо всем магистрату. А теперь у нас вообще ни хрена нет!
– Видеокамера…
– Камера засняла несколько сотен детей! И только одного из них похитили. Если я заявлюсь с этим к магистрату, Де Анджелис обойдется со мной еще хуже, чем с Данте. И я этого не вынесу! – Она сорвалась на крик.
– Если ты уже подобралась к нему так близко, то сможешь подобраться еще ближе, – отеческим тоном сказал Ровере. – У тебя получается, Коломба! Разве сама не понимаешь?
– А если мы его спугнем и он убьет мальчика? Об этом вы подумали?
– Придется рискнуть…
Коломба оттолкнула протянутую им руку:
– Да идите вы на хрен!
– Коломба…
– Слышали, что она сказала? – спросил появившийся в конце улицы Данте. Его стоящая против света фигура отбрасывала на асфальт очень длинную тень. Он сжимал кулаки, чтобы придать себе смелости и не сбежать.
Ровере резко выпрямился и повернулся к нему:
– Господин Торре, мы с вами до сих пор незнакомы. Я Ровере.
Данте сделал шаг назад:
– Я знаю, кто вы.
– Коломбе нехорошо. Вы не могли бы оставить нас на пару минут…
Голос Ровере звучал сочувственно и рассудительно, и Данте снова почувствовал желание уйти. Но он не мог оставить Коломбу.
– Давайте так. Уйдете отсюда вы.
– Господин Торре… возможно, вы неверно интерпретировали происходящее…
– Нет, я так не думаю. – Он обошел Ровере и помог Коломбе подняться. – Как ты? Уже получше?
Она даже не пыталась притворяться:
– Почти.
Он протянул ей салфетку:
– У тебя губа кровоточит.
Коломба промокнула рот:
– Пустяки.
– Дыши размеренно. Если что, у меня с собой целая аптека.
– Не хочу я твои долбаные пилюли.
Данте повернулся к Ровере:
– Почему вы выбрали Коломбу? Почему отправили ко мне именно ее?
– Потому что я ей доверяю.
Данте покачал головой.
– Брехло, – пробормотал он.
– Вы меня не знаете, Торре.
– Но я знаю таких, как вы.
– Пошли, – сказала Коломба и медленно направилась к машине.
Ровере пошел было следом, но Данте отрицательно покачал головой:
– На вас приглашение не распространяется.
– Нам нужно поговорить о том, что произошло, – возразил Ровере.
– Не сейчас, – сказал Данте. – Мы вам позвоним.
Когда он подошел к автомобилю, Коломба уже сидела на месте водителя.
– Уверена, что в состоянии вести машину? – спросил он.
– Хочешь сесть за руль?
– Можем вызвать такси.
– Даже не думай.
– Ладно, только не слишком разгоняйся. Я тоже не очень хорошо себя чувствую.
– Я не хочу сразу возвращаться в отель. Мне нужно подышать свежим воздухом, – сказала она, заводя машину.
– Стоит открыть окно в твоей комнате – и дыши сколько хочешь.
– Поехали лучше в Трастевере.
– Поверь мне, тебе нужно отдохнуть.
– Нет.
Данте смотрел в окно, пока Коломба не припарковалась у здания Министерства образования. В это время туристов здесь было всего ничего, не считая громогласно хохочущей компании поддатых англичан.
– Я тебя подожду в автомобиле, – сказал Данте. – Оставь окно открытым.
– Да ладно тебе, вылезай. Прогуляемся. Или у тебя еще и фобия на прогулки?
– Очень мило, – проворчал он, но из машины все-таки вышел.
Они пошли по бульвару. Бары и сувенирные лавки уже закрылись. Остались лишь двое торговавших розами пакистанцев, которые прошли за ними несколько шагов, и псевдоирландский паб. Лето кончилось, а вместе с ним исчез и лоточник, продававший граттачекку – сладкий коктейль из ледяной стружки, который можно найти только в столице.
Коломба рада была снова оказаться в столь хорошо знакомом ей уголке города, вдали от запаха крови и смерти. Раньше она частенько приходила сюда с друзьями и коллегами. Праздники она всегда отмечала в облюбованном театральными актерами ресторанчике на улице Дженсола, напротив острова Тиберина.
– Я родилась неподалеку отсюда, – сказала Коломба. – Когда я сюда прихожу, то чувствую себя как дома.
– Интересно, – пробормотал он.
– А где хорошо тебе?
– Дома. Куда я не могу пойти.
– А еще где?
– В баре «Марани» недалеко от моей квартиры. У них есть огражденная веранда.
– Ладно, забудь. – Коломба оглянулась по сторонам.
– Что-то я проголодался. Вернемся в гостиницу? Здесь все закрыто.
– Я знаю одно местечко, – вдруг загорелась она и подвела его к опущенным рольставням какой-то булочной. – Бывал тут когда-нибудь?
– Хлеб мне доставляют на дом.
– Это «Форно Ла Ренелла» – одна из лучших булочных в Риме.
– Я из Кремоны. К тому же она все равно закрыта.
– Скажи, что хочешь.
– Берлинский пончик с конфитюром, но только не жаренный на сале. Даже два. У меня жор из-за таблеток.
– Подожди здесь.
Коломба свернула за угол и постучала в приоткрытую стеклянную дверь, из-за которой доносился чудесный аромат свежеиспеченного хлеба. Сквозь проем виднелись ломящиеся полки. Булочник, которого Коломба видела впервые в жизни, открыл ей дверь, и она заказала пончики для Данте и фокаччу для себя. Мужчина вручил ей горячую выпечку, и они с Данте, уминая на ходу, пошли обратно к машине. Данте обжегся с первого же укуса:
– Ай!
– Не набрасывайся так на еду, – с набитым ртом сказала Коломба.
– Если ты никогда не ощущала в своем пищеводе обжигающий конфитюр, то ты ничего не знаешь о жизни. Ты приходила сюда в детстве?
– Не в детстве. Когда работала в ночную смену.
– Копы и проститутки, – сказал Данте.
– И наркоманы.
Проглотив последний кусочек, Данте накинулся на второй пончик.
– Теперь-то ты убедилась? – выдавил он с набитым ртом.
– Что кто-то похитил сына Мауджери? Да.
– Не просто кто-то.
Коломба наелась до отвала. Она расправилась с последним куском фокаччи, завернутой в промасленную салфетку.
– Если ты хочешь услышать, что я уверена, будто за псевдонимом Зардоз скрывается Отец, то, боюсь, этого я сказать не могу.