Весна возмездия - Андреас Грубер

Николь. Красивый, невероятно умный. Он возглавлял ученический совет, пользовался популярностью — по крайней мере среди учеников, за которых заступался. Учителя его за это ненавидели. Ещё он играл в школьных спектаклях Николь. Они были вместе со второго года, и мы все были уверены, что однажды они поженятся.

— Так в итоге и случилось. Вы с Николь поддерживали связь?

— Да, но уже не так тесно… Мы виделись, может быть, раза два в год. После университета она работала у туроператора и много летала.

— А Норберт?

— Он учился в Венском экономическом университете, а потом, кажется, работал в отделе расчёта затрат в какой-то крупной экспедиторской компании или вроде того.

— То есть тоже был связан с поездками — пусть и косвенно.

— Да, они оба много где побывали.

— Где они жили?

— Остались в Вене. У них была маленькая недорогая мансарда на севере города. Насколько я знаю, все деньги уходили на отпуска: сафари в Танзании, поездка по Таиланду, тур по национальным паркам США и всё в таком духе.

— О детях они думали?

— Когда-нибудь потом — да. Но тогда работа и путешествия были для них важнее.

— И один из таких отпусков весной привёл их в Зальцбург. Точнее, в Леоганг, где они провели неделю в велнес-отеле.

— Да, но об этом я, к сожалению, ничего не знаю.

— Ничего страшного. В любом случае спасибо, что уделила время подкасту и немного рассказала нам о Николь и Норберте.

— Пожалуйста. Пока.

— Наша следующая гостья — сотрудница отеля. Привет. Ты убираешь там номера, верно?

— Привет. Да, верно. Я в основном занимаюсь люксами.

— Насколько большой у вас отель?

— У нас семьдесят номеров, ещё одиннадцать люксов и большой номер для новобрачных. Кроме того, три зала для семинаров и просторная велнес-зона.

— У вас много частных гостей?

— Основной доход нам приносят участники конференций, свадебные группы, зимой — лыжники, летом — пешие туристы и маунтинбайкеры.

— Канатные дороги ведь уходят в горы прямо по обе стороны от отеля, но к этому мы ещё вернёмся. Ты познакомилась с Норбертом и Николь в отеле?

— Да, я иногда видела их по утрам, когда они выходили из номера.

— И какими они были?

— Молодые и влюблённые… внимательные, милые. Уже в первый день оставили чаевые на подушке. Но в их номере мне почти нечего было делать.

— Должна сказать, иногда у меня такое чувство, будто в нашем отеле селятся свиньи: чем больше люди зарабатывают и чем важнее себя считают, тем ужаснее выглядят номер и ванная. Забавно, но самые простые гости оставляют после себя самые чистые комнаты.

— А Норберт и Николь?

— Они даже сами заправляли постель. А ванная выглядела так, будто ею вообще не пользовались.

— Маленькие тюбики с гелем для душа и шампунем часто воруют?

— Почти всегда. Но и тут то же самое… Обеспеченные гости тащат гостиничные тапочки, полотенца и халаты, а обычные люди оставляют даже яблоко в корзинке с фруктами и шоколадки на подушках.

— Ты, вероятно, понимаешь, почему я упомянул именно гель для душа?

— Да, понимаю. Я слышала об этом в новостях.

— Кто пополняет косметические средства в ванной?

— Только уборочная бригада.

— Больше никто?

— Нет.

— Мог ли кто-то попасть в чужой номер?

— Только с магнитной картой.

— А через соседний балкон?

— Без шансов. Для этого надо быть канатоходцем.

— Но если номер убирают и тележка горничной стоит в коридоре, флакон в тележке можно было бы подменить, верно?

— Теоретически да.

— Или кто-то мог тайком впрыснуть что-нибудь тонкой иглой в один из тюбиков.

— Да, такое тоже возможно, но, насколько я слышала…

— …этого не произошло. Верно. Криминалисты из уголовной полиции не обнаружили в номере Николь и Норберта никаких следов проколов ни на шампунях, ни на тюбиках с гелем для душа. За исключением вскрытых и использованных, которые лежали в мусорном ведре, все остальные были запечатаны заводским способом. Значит, кто-то мог только заранее подготовить их и в определённый момент заменить все разом.

— Похоже, так и было. Потому что полиция конфисковала все тюбики из номеров и со склада.

— Всё исследовали в лаборатории, но ничего не нашли, верно?

— Верно.

— Значит, это должно было быть целенаправленное покушение на Норберта и Николь. Вопрос теперь в том, как эти тюбики попали к ним в ванную. Есть идеи?

— Если бы кто-то подменил тюбики в моей тележке, это было бы невероятным совпадением: чтобы все они оказались именно в одном и том же номере.

— Верно. И совпадение стало бы ещё невероятнее, потому что среди подготовленных тюбиков в их номере оказались гель для душа, шампунь для волос, жидкое мыло, крем для рук и лосьон для тела.

— Всё это?

— Да, так указано в полицейском отчёте.

— Тогда кто-то должен был пробраться в номер.

— Дверь номера иногда остаётся открытой, когда ты находишься в коридоре или занята другим номером?

— Нет.

— А если тебе нужно ненадолго отойти — скажем, в туалет или на склад за чем-то для номера?

— Тогда я ненадолго фиксирую открытую дверь уборочной тележкой. Так никто не сможет войти.

— Если только кто-нибудь не отодвинет тележку.

— Верно.

— Такое когда-нибудь случалось? Я имею в виду — у номера Норберта и Николь.

— Полиция тоже меня об этом спрашивала, но я уже не помню… Возможно.

— Тебя долго допрашивали?

— Мне сказали, что я не имею права об этом говорить.

— Понимаю. Хорошо, тогда не буду на тебя давить. Спасибо, что была у нас в гостях… Следующим я приветствую бывшего врача Венской общей больницы. Сейчас он уже на пенсии, а раньше специализировался на химических и термических ожогах. Добрый вечер, господин доктор.

— Добрый вечер.

— Вы ознакомились с лабораторным заключением из полицейского отчёта. Можете объяснить нам, как смесь плавиковой кислоты и высококонцентрированной азотной кислоты могла попасть во флакон?

— Проще всего — с помощью обычного шприца из полиэтилена, то есть из стандартного пластика.

— А что происходит при контакте с кожей?

— Если человек случайно брызнет себе на кожу такой кислотой, её необходимо немедленно смыть. Если этого не сделать, кислота впитывается и проникает глубоко в ткани.

— Например, как в случае с кремом