Бобровый пруд. Грань жизни - Хота Мак
Она снова спустилась в подвал и стала расхаживать... Надо связаться с Ваником. Мира посмотрела на телефон и, уже взяв трубку, остановилась и положила её на место. В доме Тэ Варана действовала тысяча правил. А вдруг нельзя звонить с его аппарата куда попало?.. Так. У неё есть рабочий номер самого следователя. Можно набрать его и спросить разрешения... А вдруг номера ГВСУ прослушивают, и она скажет что-то не то? К тому же все узнают, что она сидит в его доме, хотя он живёт один. Тэ вчера сказал, что здесь теперь опасно... Ладно. Значит, нужно выйти на улицу, найти автомат и позвонить оттуда. А если за домом следят?..
Господи, она стала как Тэ. Человек-паранойя.
Мира застонала и, стукнув здоровой ладонью о стол, упала обратно в кресло.
Как он живёт вот так всегда?
Она молча уставилась на телефон, решив просто ждать, когда Тэ Варан вернётся с работы.
— Спасибо. Что никуда не звонили и лишний раз не выходили, — сказал вечером Тэ, когда Мира выложила найденный адрес и все свои параноидальные рассуждения.
— И как? И как мне добраться до карт? — спросила она. — Вы знаете, где эта улица?
Тэ не знал. Мужчины хмуро сидели за кухонным столом, пока Мира в очередной раз нарезала круги вокруг них.
— Зачем тебе это всё? — спросил Тахир.
Мира остановилась, удивлённо глядя на деда.
— Ну, нашла ты доказательства, что Катабар существовал. Что дальше? Искать этого червя полезешь? Ну, допустим, найдёшь. И что?
— А если там Ранбар? — наконец выдохнула она. — Червь ведь забирал учёных и инженеров.
— Это было сто лет назад, Мира.
— А если «Новая эра» — это возродившийся «Белый шум»? — вскинулась она. — Просто название сменили. У них похожая программа!
— Под землю за Ранбаром полезешь? — съязвил Тахир. — Сдался он тебе!
Она стиснула зубы, не желая при посторонних развивать конфликт с дедом.
— Если он в этом черве с учёными сидит, значит — говнюк и сам ушёл. Добровольно, — продолжал давить Тахир. — Думаешь, он революцию затеять хочет и вернуться героем? Очнись уже! Он кроме своих чертежей и железок ничего не хочет. Он просто свалил. Я просил Варана разузнать о нём, чтобы ты наконец успокоилась. А ты из-за этого дурака по забастовкам бегаешь, ломаешься вся, а теперь ещё готова Варийск перекопать. Для чего его там-то искать?
Мира молча отошла к окну и невидящим взглядом стала смотреть на уличную калитку.
— Всё может быть не так, — наконец тихо сказала она.
— Мира... — сказал Тахир тоном, каким всегда обращался к ней, когда она делала глупость.
Нет. Ранбар не мог просто взять и уйти. Должна быть причина. Веская, очень веская причина. И она узнает её.
Мира повернулась к деду.
— Я найду машину Катабара, — медленно отчеканила она. — И Ранбара найду. И мне всё равно, если ты это не одобряешь. Ты до сих пор ведёшь себя так, будто я ребёнок.
Тахир тяжело застонал, поднялся и вышел из кухни. Тэ Варан задумчиво сидел, крутя чашку с недопитым кофе. Всё это время он не смотрел на их семейную сцену.
— Тэ. Вы поможете мне? — тихо спросила Мира.
Он медленно повернул голову и долго, пристально смотрел ей в глаза. Внутри снова зашевелился первобытный, липкий страх, пробирающий всё естество... Нет. Она не будет бояться. Плевать. Пусть смотрит как хочет, хоть усмотрится. Ей нечего делать без Ранбара. Она вообще не понимала, зачем тогда жить. У неё никогда не было ни близких друзей, ни любимых мужчин. Ранбар — единственный, с кем ей было спокойно и хорошо. И она его не потеряет.
— Помогу, — ответил Варан.
Мира налила стакан воды, вышла из кухни и выпила таблетку антидепрессанта.
Глава 13
Анальгетики, антибиотики, гормональные, неврологические, кардиопрепараты, косметические кремы. Что-то нужное, что-то нет. Тахир отложил то, что могло пригодиться, остальное скрутил обратно в занавеску. Для Миры ничего не было. Хорошо, в прошлый раз сделал запас. Анксиолитики и антидепрессанты в Тагарии продавались, но с такими побочками, что она с них будет как отупевший бесчувственный овощ.
Для него же картина складывалась ещё печальнее. В тайнике не было ни одной ампулы биораствора старого образца. Зато было три новых. Тахир подавил желание к чертям собачьим их выкинуть и снова мысленно встал у операционного стола. Только теперь надо было препарировать своё положение.
Старый раствор он вколол две недели назад, значит, следующая доза должна быть ещё через две. У него осталось полмесяца полноценного существования. А дальше его почти столетний организм начнёт возвращаться в свою биологическую норму. Тахир не знал, произойдёт это стремительно или растянется на несколько лет, но особого значения это не имело. Со смертью Гора включился обратный отсчёт его собственной жизни. Он начнёт наблюдать за деградацией тела, фиксировать возникающие гериатрические синдромы — если, конечно, разум не откажет быстрее. А потом умрёт от немощи, ещё, глядишь, и в маразме. Нет. Только не так. И Мира это видеть тоже не должна.
Варан сказал, что нужно временно залечь на дно, но у Тахира не было времени. То, что для опера было работой, для него было вопросом выживания. Вырезать нужно было сразу две проблемы: найти убийцу и других модификатов, которые знают, где достать биораствор. Любая задача, которую он не решит, убьёт его.
Если бы не Мира, Тахир ушёл бы прямо сейчас. Но пока от него есть польза, пока его тело не превратилось в биологический мусор, он будет возвращаться. Столько, сколько сможет. А потом ей придётся заботиться о себе самой. Она вон и заявляет ему, что уже не ребёнок. Не ребёнок. Но такая девчачья дурь в голове! И давить на неё нельзя — ещё больше ерепениться начинает. Ладно, пусть поищет своего червя, докажет ему, что хотела доказать, и успокоится. Всё равно не найдёт. Тахир вспомнил Ранбара и отключился от хладнокровного операционного стола. Сучок! Встретит — поотрывает ему всё к чёртовой матери!
Видеокамеру Гора Тахир так и не смог включить. Проектор запустить удалось, но никаких записей внутри не было, даже обычных фильмов. Он сообщил об этом Варану, и тот спрятал запрещённую технику. В тайнике Гора оказались не только таблетки, но и несколько республиканских шоколадных батончиков, пакеты с концентрированными кашами и супами, соусы. Чужие заказы, которые Меревик не смог отдать. Кто-то цеплялся за остатки привычного мира.
Опер сказал, что следов взлома не было — Гор сам открыл дверь убийце. Неужели кто-то из своих? Но