Зарубежный детектив-2026-8 - Кит Даффилд
Как тяжело ей было держать это в тайне и ждать того дня, когда придется во всем признаться…
– Ты же все равно хотела повременить с покупкой дома. А позже мы все уладим. Что-нибудь обязательно подвернется. Так оно всегда и бывает.
Обреченно смотрю в потолок. Мы в серьезной беде: мне не потянуть даже долг по кредитке с этими процентами, а что уж говорить о счете, который нам выставят перед отъездом из «Кувастина». Я буду в долгах до конца жизни. Со своей учительской зарплаты я такую сумму никогда не выплачу.
Стискиваю зубы, чтобы не зареветь.
– Мам, как он мог так с нами поступить?
– Послушай, Бетти. У твоего отца есть такая неприятная черта… Я лишь недавно это поняла, после стольких-то лет. Когда тебе кажется, что дело плохо, дальше некуда… обычно все становится еще хуже.
Нетвердо стоя на ногах, одной рукой вцепившись себе в волосы, я поворачиваюсь к скриншоту, застывшему на огромном экране нашего телевизора, – цепочке личных сообщений, которые Джеймс отправил Джорди. В голову приходит мрачная мысль: возможно, вот так мой отец обманывал бы маму, если бы тогда, двадцать лет назад, у них был инстаграм. Намного проще, чем гоняться за юбками по барам и клубам или снимать проституток. Скучновато, зато никакого риска. Можно заниматься этим, когда ты под одной крышей со своей второй половинкой.
– Мам, я…
И тут происходит что-то невозможное – к стопке сообщений на экране добавляется новое. Затем еще одно. Я в замешательстве хлопаю глазами и внезапно осознаю, что именно мне показывают.
Это не скриншот, а живая трансляция!
Привет, малышка! Я в баре. Пропустим по бокальчику? Угощаю;) Давай покувыркаемся вместе, Джорд. Ты же хочешь.
Растерянно смотрю на экран, кровь кипит от адреналина. Прямо у меня на глазах в реальном времени мой муж отправляет в топку наши отношения!
В телефоне волнуется мама, не понимая, почему я замолчала. А под сообщениями Джеймса тем временем появляется бодренький значок: три точки, пляшущие, как лодочки на волнах.
Она отвечает!
– Боже! Нет… прекратите…
– Элизабет, что там? Что случилось? Доченька, поговори со мной…
Роняю телефон, и мамин голос теряется вдалеке. Меня бросает в жар, стены давят, голова идет кругом. Не могу больше здесь оставаться. Нужно выйти из этой комнаты!
Распахиваю дверь и, едва не падая, вылетаю в коридор. Должно быть, я двигалась слишком быстро для своего похмельного тела – чувствую, что теряю сознание, и хватаюсь за дверной косяк.
Картинка перед глазами плывет. А дальше – тьма.
Флетчер
Дальше по коридору кто-то лежит. Кому-то из гостей стало плохо?
Подбегаю. Это британка, Бет. Она без сознания, изможденное лицо бело как мел, спутанные волосы прилипли ко лбу и щекам.
Опускаюсь на колени:
– Бет? Вы меня слышите?
Сначала она не реагирует, но, когда я кладу руку ей на плечо, начинает приходить в себя.
– Бет? Что с вами? Где ваш муж?
Она открывает глаза, убирает волосы с лица. Едва узнав меня, цепенеет от ужаса.
– Нет… нет, не трогайте меня!
Морщась, с трудом садится и отползает к стене.
– Уходите!
– Тише, тише, – поднимаю обе руки. – Успокойтесь. Все в порядке.
– Нет, не в порядке, – упрямо трясет она головой, тараща глаза. – Все кончено. А виноваты вы!
– Почему? В чем моя вина?
Плечи Бет вздрагивают, изо рта вырывается судорожный всхлип. Она кладет на горло руку.
– Весь этот кошмар, что здесь творится… он из-за вас. Я знаю. Я никому не говорила о «Смол-ток».
По-прежнему сидя на корточках, подаюсь вперед:
– Расскажите, что случилось.
Она дрожит и часто, прерывисто дышит. Моргает, чтобы убрать слезы с глаз.
– Вы сами знаете. Продали записи моих сеансов отелю, а потом включали их у нас в номере… и взломали телефон Джеймса… и теперь все кончено. Все кончено.
Я прикрываю ладонью рот, вспомнив, как Бет вела себя вчера в обсерватории. Так вот за что она меня ругала – в номерах транслируют личные записи из «Смол-ток»! Но, ради всего святого, зачем? И как они их раздобыли?
В голове далеким тревожным эхом звучит голос начальника моей службы безопасности: «Вы не замечали ничего странного? Боюсь, кто-то хочет разнюхать о вас побольше… Стоит ли подвергать себя риску ради какого-то отпуска?»
– Послушайте, Бет. – Снова касаюсь ее плеча, и на этот раз она не отодвигается. – Я тут ни при чем, поверьте.
Она поднимает глаза и смотрит на меня как растерянный ребенок:
– Откуда я знаю, правду ли вы говорите?
– Со мной происходит то же самое.
Бет выпрямляет спину. Похоже, ей теперь хочется сказать мне пару ласковых, однако нам сейчас нужно подумать о персонале гостиницы. Весь предыдущий час я просидел в интернете, стараясь найти в шведском реестре умерших информацию о мертворожденном брате Инки. Я убежден, они с Хенриком что-то скрывают: в списках за последние пятьдесят лет нет ни строчки о Руско Хайлендере.
Тихо, но настойчиво обращаюсь к Бет:
– Те, кто за этим стоит, знают вещи, которых им знать не положено, и я думаю, что Хенрик и его до…
– Простите, что перебиваю.
Бет поднимает голову, и я резко оборачиваюсь.
Перед нами стоит Инка.
– Вам нужна помощь? – спрашивает она с невинным видом.
Нервно оттягиваю воротник. Давно ли она подошла? Успела услышать об утечке данных из «Смол-ток»?
– Нет… кажется, все нормально.
Помогаю Бет встать.
– Мне просто стало нехорошо, – бормочет она, поправляя блузку.
Пока Бет пытается привести в порядок волосы, дочь Хайлендера молча созерцает ее неопрятный вид и заплаканные глаза.
– Мне придется проводить вас в цокольный этаж. Надеюсь, вы не против, – наконец говорит Инка, сцепив пальцы рук на животе.
– Зачем это?
– Буря усилилась, – кивает она в сторону занесенного липким снегом окна в конце коридора. – Могут возникнуть проблемы с электричеством, так как на линии в такую непогоду случаются обрывы. Цокольный этаж – наиболее безопасное место: там есть собственный генератор. Мы, конечно же, накормим и напоим вас.
В нерешительности потираю шею. Инке я не доверяю ни капли, но как тут отказаться? Нужно делать вид, что мы ничего не подозреваем. Кроме того, в баре к нам присоединятся другие постояльцы, и тогда мы сможем с ними переговорить, закинуть пару-тройку удочек. Узнать, какие пожары стараются раздуть отец и дочь.
– Спасибо, что не бросили нас.
Подставляю Бет локоть, но она качает головой, одергивая манжеты блузки. Поворачивается к Инке:
– Значит, мы идем в бар?
– Да.
Бет возмущенно сопит, ее щеки и шея покрылись пятнами. Мысль о том, что