Кукла для зверя - Ника Долгина

Девушка искала здесь покой, тепло домашнего очага и семейную близость родных душ, дышала свежим воздухом и восстанавливала силы после ранения, о котором, естественно, никого не поставила в известность.

Она вновь училась улыбаться солнышку, радоваться пению птиц и чувствовать умиротворяющее журчание небольшой речушки.

И если мама и чувствовала, что в ней произошли колоссальные перемены, пока они обе не были готовы их обсуждать.

Одной из целей её поездки было желание разобраться в себе, поставить точку в непростой истории, в которую она вляпалась, и принять наконец решение по поводу этих пресловутых квартир.

Уезжала Лера вечером в воскресенье полная сил и желания решить всё раз и навсегда. Она примет подарок Волчанского, раз это единственное, что он готов ей дать. И назло ему начнёт новую счастливую жизнь!

Он не сломал её, она справится!

ВЛАД

Влад её отпустил. Он мог заставить её остаться, надавить на чувство долга, выстроить физические преграды, но он не стал. Он потратил уйму денег на лечение её мамы, его помощники с ног сбились в поисках лучшего центра реабилитации и самых именитых и дипломированных врачей.

Хоть так он хотел компенсировать девушке весь тот треш, что ей пришлось пережить по его вине.

К ней вернулась её свобода и её жизнь, в которой он, очевидно, оказался лишним. С ним было связано множество неприятных моментов — стресс, неволя, насилие. Он отнюдь не гордился собой, хоть и понимал, что обошёлся с ней лучше, чем со многими другими до неё.

Он не искал любви, жил как умел. Не знал нормальной жизни, семьи.

Делал ужасные вещи, рисковал, воевал и убивал. Хотя конкретно в этой детективной истории условно он был тяжеловооружённым добром, чаще по жизни приходилось сеять зло и смерть.

Наверное, всё закономерно. Он её не заслужил, и лучшее, что можно для неё сделать — это убраться к чертям с её пути. Тем более, его черти всегда его ждали!

Понимал, но не вывозил.

Он никогда не хотел попадать в зависимость от кого либо, тем более от женщины. Они слабые и взбалмошные, жадные и порой глупые. Живут нерациональными чувствами, вызывая зависимость похуже самой забористой дури.

Он бежал от этого всю свою жизнь...

Она таки поставила его на колени! Не сломала, но победила. Это была игра, в которой жертва обыграла охотника. Она оказалась с железной волей к жизни, стальным характером и невероятным упрямством.

Но Влад как никто другой понимал, что ей не нужен бандит, пусть и бывший. Пусть и ставший орудием добра. Добром он так и не стал.

Он тихо слился, потому что банально струсил. А боялся не того, что пошлёт. Боялся увидеть презрение к таким, как он. Разочарование в её глазах.

И оправдание вроде есть, но оправдывает оно далеко не всё.

Он не вывез, не просчитал, не защитил. Был чёткий план полковника — продуманный, выверенный до мелочей, а его занесло на виражах и потянуло жестить!

Только манёвр этот ему же боком и вышел. Сейчас разрывало от безысходности и невозможности отмотать назад, не проебать свой шанс на неё. Стать для неё грёбаным спасителем, а не насильником!

Он никогда прежде не рефлексировал по поводу эмоций и переживаний других людей. Он эгоистично ставил свои во главу угла.

Как истинный джентльмен, сам впрочем, того не ведая, он взял на себя вину за их первую такую драматичную ночь. И ей тоже очевидно было бы проще винить его, ведь это для неё жизнь разделилась на до и после, подарив первую, явно не лучшую, но точно незабываемую ночь, а для него тогда стало лишь песчинкой в бархане его обширного опыта.

Но сейчас он должен справится сам. И она справится! Ведь так?

Все игры Влада до неё были предельно просты — он не заморачивался на эмоции и чувства, его интересовали именно тела как способ удовлетворения его плотских потребностей. Выбирал он всегда и мог позволить себе самые лучшие.

Они так и должны были остаться — безмолвным, бесправным и безвольным инструментом удовлетворения определённой потребности — он трахал их так, как хотелось ему, часто фиксируя ремнём или обездвиживая другим способом.

Его не интересовали флирт, женские уловки, жеманность и разговоры. Идеальная кукла была молчаливой и исполнительной.

Его всегда пьянило бурлящее чувство предвкушения удовольствия, но в последнее время оно зачастую было ярче и интереснее самого финала. Лишь иногда он с удивлением отмечал, что его игрушки проявляли те или иные чувства — чаще страх и жадность, реже что-то другое.

Но и это не трогало его нисколько.

Мало кто из мужчин решался перечить ему и открыто выражать неодобрение, что уж говорить о хрупких девушках.

Это много позже он с удивлением обнаружил, что именно реакции Леры на те или иные события стали триггером, который цеплял что-то и в его душе. Он был сосудом — дорогим, эксклюзивным, желанным, внутри которого была пустота.

А она наполнила его смыслом.

Влад был адептом философии боли. Он знал её не понаслышке, принял и практиковал.

Из всех человеческих чувств именно её выбирают в качестве мерила реальности. Она не даёт забыть, не позволяет себя игнорировать.

Все остальные наши чувства направлены на восприятие объектов во внешнем мире: зрение, слух, вкус, осязание, обоняние, ненависть и любовь. А боль объективна, она заставляет нас сосредоточиться на своём теле, смотреть внутрь себя, узнавать себя лучше.

И чем она сильнее, тем больше мы заняты своим телом, тем больше мы становимся им, одновременно утрачивая интерес к прочему миру, а в некоторых случаях даже представления о нем.

Боль — это то, что может лишить человеческой сути, поэтому многие стараются избегать не только самой боли, но даже мысли о ней.

Его жизнь — это боль с детства: неприятие, отторжение, лишения, нелюбовь. Позднее — драки, криминал, тюрьма. Затем — война, ранения и кровь. Он принял всё и стал сильнее.

Истинное удовольствие рождается тоже через боль — прочувствованную, принятую, прожитую.

Лера стала той, которая его без слов поняла. Он и объяснять то толком не умел никогда. Все прежние девки терпели его сумасбродства за деньги и привилегии, она поняла и приняла его Тьму.

Он не был садистом и не получал удовольствие от чужой боли. Его завораживала эта тонкая грань