Бобровый пруд. Грань жизни - Хота Мак
— Пойдёмте сюда, здесь более крутой склон. Может, вход удобнее расположить было, — предложила Мира, показывая налево.
Тэ не возразил. Они стали прочёсывать местность, поглядывая на карту и компас. Мира искала скрытую пустоту, Тэ оглядывал заросли в поисках входа в убежище Катабара. В небе пронзительно кричали вороны. Пахло прелой листвой, влажной почвой и грибными спорами. Под ногами хрустели ветки и жёлуди. Мира находилась в диком лесу, среди затаившихся хищников, но впервые за много дней чувствовала себя в безопасности. У неё с собой не было ружья, но у Тэ было оружие, и потому животных она не боялась. Зато сама природа давала ей необыкновенные силы, восстанавливала расшатанную психику. Мира села на корточки и стала разглядывать трухлявый пенёк с прогнившей сердцевиной, где скопилась вода с сухими, загнутыми по краям дубовыми листьями.
— Что-то нашли? — раздался голос Тэ.
— Нет.
Мира встала и пошла дальше. Она продолжала механически втыкать трость, но та издавала одинаково неинтересные звуки, и Мира всё больше отрывалась от реальности, погружаясь в медитативный транс. Она рассматривала мощные стволы дубов, тонкие ветки подлеска, непривычно чистое синее небо. Мира не заметила, как остановилась и стала смотреть прямо перед собой, теряясь взглядом в глубине росчерков леса.
— Всё в порядке? — услышала она Тэ.
— Да, — очнулась Мира и продолжила идти.
Тэ с недоумением поглядывал на неё.
— Мне просто здесь хорошо, — ответила Мира на невысказанный вопрос. — Мне всегда хорошо вдали от города. Поэтому я и географом стала.
— Понятно, — сказал Тэ.
Мира усмехнулась — вряд ли ему это было понятно. Она снова воткнула эхолот и, услышав глухой удар, пошла дальше.
— Иногда мне кажется, в прошлой жизни я была диким зверем. Я так хорошо рычу, — улыбнулась она. — Наверное, какой-нибудь рысью. Или... — Мира задумалась.
— Медведем, — сказал Тэ.
Мира издала смешок.
— Нет, каким-то небольшим зверем. Может, барсуком. Интересно, барсук рычит?
— Не знаю.
— Я тоже.
Они шли и шли, по-прежнему искали следы тоннеля, и по-прежнему не было никаких признаков аномалии. Мира вдруг увидела открытый склон и, взобравшись на него, затаила дыхание — впереди, ощетинившись чёрными макушками деревьев, спускался к подножию горы лес, под которым неровным каменным полотном лежал Варийск. Река плавно огибала город с другой стороны, прижимая его к горе и растягивая в стороны. Мира вспомнила Ранбара и его бобровый пруд. Вот он, лежит во всей красе. Когда-то там тоже были леса или, может, поля. А потом пришёл человек, разрушил старый мир, но построил совершенно новый.
Тэ молча встал рядом.
— Надо идти, — чуть погодя сказал он.
— Да. Сейчас, — Мира воткнула трость, и та снова глухо ударила бойком. — Когда я была маленькая, то любила играть в деревья.
— Что? — переспросил Тэ.
— В деревья играть. Поднимала руки кверху и пела. То ветер призывала, то тепло. Сейчас я бы призвала пустоту. Только теперь это будет выглядеть странно.
Мира улыбнулась, посмотрела на Тэ и, заметив напряжённое выражение лица, спросила:
— Что? Такая глупая игра?
— Когда вы в неё стали играть? — вопросом на вопрос ответил он.
— Да я не знаю. Сколько себя помню. У айларов научилась. А что?
Тэ с каменным лицом, не отрываясь, смотрел ей в глаза. Мира не выдержала и отвернулась.
— Надо идти, — сказала она и спустилась со склона.
Они ходили и ходили — так, что ноги стали гудеть. Мира обводила на карте осмотренные места, ловила на себе пристальные взгляды Тэ и всё старалась уйти от него подальше.
— Пора возвращаться, — сказал он. — Уже темнеет.
Мира разочарованно вздохнула.
— Привезите меня сюда завтра перед работой, а вечером заберёте, — сказала она.
— Нет, — отрезал он.
— Я возьму из дома ружьё. Я сто раз была в партиях.
— Нет.
— Да почему нет-то?! — вскрикнула она.
— Хотя бы потому, что у вас рука висит на верёвке, и вы не сможете нормально взять ружьё.
— Чёрт...
Мира зло застонала.
— Но ждать ещё пять дней до ваших выходных! Я сойду с ума!
— Я постараюсь завтра после обеда уйти с работы. Не обещаю, но постараюсь.
— Хорошо.
Они вернулись к КИБу как раз перед тем, как сумерки окончательно сгустились. Мира не стала включать радио, а просто смотрела на разрезающие темноту фары, вспоминая и укладывая внутри это ощущение спокойствия, которое ненадолго подарил ей лес.
В доме было по-прежнему уныло. Что она здесь делает вообще без Тахира? Завтра надо вернуться домой. Они молча сели ужинать. Тэ то и дело вперивал в неё взгляд и как никогда долго, не отрываясь, смотрел. Мира не могла нормально жевать. Кое-как проглотив очередной кусок, она не выдержала:
— Вы хоть понимаете, что так смотреть на людей нельзя?
Тэ моргнул.
— В смысле?
— Это неприятно. Как будто ножом режете.
— Прям настолько? — удивлённо спросил он.
— Да... — нехотя выдавила Мира.
— Никто раньше не говорил.
— Да кто вам скажет-то? Ну, ладно на работе так надо делать, но всё время-то зачем?
Он стал смотреть в тарелку, всё равно изредка бросая на неё взгляды. Мира быстро доела, помыла посуду и закрылась в спальне. Несмотря на усталость, она всё никак не могла уснуть. Из гостиной раздавались тихие шаги. Несколько раз приглушённо хлопала подвальная дверь. Тусклый свет кухонного торшера ещё долго пробивался в щель у пола, и Мира так и уснула, глядя на эту жёлтую полосу.
Глава 17
Мира — мербут. Тэ никак не мог это осознать. Всю жизнь он слушал рассказы о них, читал книги и представлял абсолютно дикими существами, потерявшими человеческий облик. И вот перед ним мербут, который рассуждает о топонимах и щёлкает эхолотом.
Тэ начал сомневаться в собственной памяти и решил перечитать книгу. Ту часть, где говорилось о системе воспитания детей, а вернее о её отсутствии. Он подошёл к подвалу и остановился. Сидя там, он может не услышать опасность, а Мира тут, наверху. Тэ не привык к тому, что в его доме чужой человек, который не может себя защитить. Он никогда ничего не выносил из подвала, но сейчас желание добраться до истины перевесило принципы. Тэ быстро спустился, взял «Социальный коллапс: антропологический тупик острова Мербут» и вернулся на диван гостиной. Пролистав до нужной главы, он стал пробегать по тексту и убедился, что память не подвела. В книге описывалась та же игра в деревья, эндемичная для острова.
Тэ закрыл книгу. Ковыр всю жизнь проработал в шахтах на Мербуте. Удочерил Миру в восемьсот втором году, когда той было пять лет. При этом