Дневник мертвых бывших - Эмма Шиммерман

Он мягко приобнимает нас и почти не смотрит в глаза, но мы уже привыкли к этому. Затем встает Уэсли и обеими руками обнимает Аннику и Дани, ероша Аннике волосы на братский манер, что она абсолютно ненавидит. Девушки убирают его руки со своих плеч, присоединяясь к остальным членам банды и оставляя меня с Уэсли наедине.

– Эй, – говорит он, раскинув руки, и я исполняю самое неуклюжее объятие века.

Моя левая рука поднимается одновременно с его правой, в результате один из нас должен изменить направление движения, возникает странная, неловкая ситуация. Любой, кто наблюдает за этим, может подумать, будто мы только что встретились. Как будто мы не знаем друг друга уже годы. Как будто мы не переспали прошедшим летом.

В ходе нашего короткого объятия я улавливаю слабый запах его одеколона. Я всегда думала, что он пахнет как чистящее средство и дождь. Как свежее белье во время летней бури. Обычно это приятный аромат, но сейчас у меня от него болит сердце. Его глаза опущены в землю, когда мы расцепляемся, и я смотрю в сторону двери, где мои подруги беседуют с Эшером и Джейком. Анника быстро отводит взгляд, словно бы она лицезрела все это взаимодействие.

– Ну-с, как дела? – спрашиваю я, чтобы прервать молчание.

Он делает глубокий вдох и отвечает на выдохе:

– Ага, э, хорошо. А у тебя?

– У меня все отлично.

Уэс кивает, делая глоток пива и кося взглядом в сторону, в то время как заходящее солнце бросает на его лицо золотистое сияние. Я могла бы часами смотреть на то, как в его зеленых глазах мерцает свет, но я вывожу себя из оцепенения. Этот разговор себя исчерпал.

– Я пойду возьму выпить.

Я натянуто улыбаюсь и обхожу его, но он хватает меня за запястье. Нежно, словно шепот.

– Позже нам надо поговорить. – Он не говорит о чем; ему и не требуется.

Это насчет прошлого лета, уж наверняка. Я иду по их дому, воображая один конкретный сценарий этого разговора: он прокручивается у меня в голове как киносцена. В конце вечера все уйдут, и он поймает меня, когда я буду покидать вечеринку. Вокруг нас будут падать маленькие капельки теплого позднелетнего дождя, и он скажет, что все время думает обо мне и, пропади все пропадом, давай просто будем вместе. Мы поцелуемся, а дождь вокруг нас усилится, словно в сцене из романа Николаса Спаркса.

Когда я пробираюсь через гостиную, меня по голове ударяет шальной мячик для пинг-понга, выдергивая из грез наяву. Это не «Дневник памяти», это колледж. Я бросаю мячик обратно к столу, где Дани и Анника уже играют в пиво-понг[1]. Я иду дальше по коридору к кухне. Подо мной скрипят половицы, и мои туфли с каждым шагом прилипают к полу. Краска кремового цвета крошится со стен, обрамленных не сочетающимися друг с другом диванами и случайными предметами мебели. Невооруженным глазом видно, что здесь три года жила группа пацанов.

Я хватаю банку сельтерской воды из холодильника и, обернувшись, чуть не врезаюсь в Эшера. Он цокает языком и грозит мне пальцем, прислонившись к стене.

– Слоан Сойер, непослушная ты девочка.

Он скрещивает загорелые руки и щеголяет самодовольной улыбкой с таким видом, будто бы он только что застукал меня за каким-то запрещенным занятием.

– Эшер. – Я награждаю его натянутой улыбкой. – Если речь идет о событиях прошлого года, все уже закончилось.

Парням нравилось дразнить меня по поводу как интрижки, так и нетрезвого вождения. Я позволяла им отпускать шуточки и ждала, когда их внимание украдет следующее большое событие.

– Я видел тебя этим летом, – говорит он, подняв брови до песчано-светлых кудрей, свисающих ему на лоб.

У Уэсли и Эшера одинаковые светло-зеленые глаза, так как они кузены. И я задаюсь вопросом, как это возможно, что я таю, когда гляжу в одну пару глаз, и кипячусь, глядя на другую.

– Вы все видели меня этим летом. Я вернулась сюда на вечеринку по случаю дня рождения Джейка, помнишь? – Я пробираюсь мимо него, чтобы вернуться в гостиную.

– Я видел тебя после вечеринки, и я видел, из чьей спальни ты вышла утром.

От этих слов я останавливаюсь как вкопанная и снова поворачиваюсь к нему.

– Ты и Уэсли. Интересно.

Я иду обратно к нему, приглушив разговор до шепота.

– Думаю, ты просто слишком много выпил, Эшер. Ты не знаешь, о чем говоришь.

Он опускает взгляд на мою невскрытую банку.

– Возможно, ты просто еще выпила недостаточно. – Он щелкает язычком банки. – Расслабься, Сойер, это вечеринка, – с улыбкой говорит он, наклоняя банку к моим губам и положив руку на дверь, ведущую на задний двор.

– Подожди! – кричу я, прежде чем он уйдет. – Кто еще знает?

Он постукивает пальцем по рту, притворяясь, будто размышляет об этом.

– Думаю, только я. Пока что. – Он одаряет меня плутовской ухмылкой. Он считает, что это смешно.

– Эшер, – цежу я сквозь зубы. – Пожалуйста, сохрани это в тайне.

Он прислоняется к двери.

– А что я буду с этого иметь?

– Чего ты хочешь? – бормочу я.

Поверить не могу, что он потребует от меня что-либо, просто чтобы сохранить тайну. Но, в конце концов, это Эшер.

Ему даже не нужно время на раздумья.

– Бесплатные напитки в винном баре, где ты работаешь, в любое время, как я зайду.

Я гляжу на него разинув рот.

– Я не могу просто подавать их бесплатно. Мне бы пришлось самой за них платить.

– Как думаешь, Анника знает о том, что произошло? Или Марисса? – Мне не удается не дрогнуть лицом, когда он это произносит. – О, ты не знала, что она и Уэс снова вместе?

– Хорошо, – скрежещу зубами я. – Бесплатные напитки.

Он так и так не покидает территорию Пембрука, так что мне, вероятно, не придется давать ему ничего бесплатного, но Эшер всегда был самым большим козлом группы без какой-либо видимой причины, так что он вполне может и заявиться.

Когда Эшер выходит через заднюю дверь, я стою одна на кухне, переводя дыхание. Уэс снова вместе с Мариссой Уайлдер. Разумеется. Разумеется! Мы были друзьями с первого курса, с чего бы этому измениться всего лишь из-за одного перепихона по пьяни? Мой разум переключается обратно на Джону, в то время как меня пронзает очередной укол чувства вины. Он умер меньше двадцати четырех часов назад, а я уже волнуюсь о ком-то другом. Но Уэс присутствует в моих мыслях, словно песня, которую ты только что открыл для себя и обожаешь. Ты проигрываешь ее снова и снова до тех пор, пока не устанешь от нее. Прошло четыре года, и я все еще не устала от нее. Я подношу сельтерскую воду ко рту и начинаю жадно пить. Затем хватаю еще одну банку.

Вечеринка сходит на нет около полуночи, когда большинство людей расходятся