В группе риска - Стелла Римингтон

Переходя Сент-Джеймс-стрит, он постоянно уклонялся от такси, которые в наши дни, похоже, совсем не оставляют места пешеходам. Затем Перри подошел к неприметному входу в клуб «Брукс». Сегодня день рождения его крестницы, которую он пригласил на обед в полдень.

Миранда Мандэй была младшей дочерью соседей Перри по Норфолку, и Перри по-прежнему понятия не имел, как вышло, что он должен отвечать за ее духовное воспитание. Однако на основе прошлого опыта он примерно представлял, как пройдут следующие несколько часов. На двадцатичетырехлетнюю девицу вряд ли произведет впечатление обстановка в клубе – сводчатые потолки, позолоченные карнизы, тяжелые темно-вишневые шторы и кожаные зеленые кресла. Она наверняка презрительно заметит, как мало в клубе женщин, без юмора поморщится при взгляде на клубное меню, выберет овощную закуску вместо основного блюда, откажется от клубного кларета в пользу минеральной воды, настоит на ромашковом чае вместо десерта и будет долго развлекать Перри зубодробительно скучными подробностями ее работы в рекламном агентстве. Ну почему, подумал он, нынешняя молодежь так ужасно серьезна?! Куда подевалось все веселье?

Войдя, он поздоровался со швейцаром Дженкинсом, снял пальто и положил зонтик на длинную стойку красного дерева. Одиннадцать тридцать. Ждать еще полтора часа.

Повинуясь порыву, вместо того чтобы сразу подняться наверх, он повернул направо, в комнату для игры в нарды, где два члена клуба как раз заканчивали партию.

– Доброе утро, Родди, – сказал Перри. – Саймон…

Какое-то время член парламента Родерик Фокс-Харпер и Саймон Фармайлоу смотрели на него, не узнавая.

– Лейкби, кажется? – спросил наконец Фармайлоу.

– Перегрин Лейкби. Сыграем партийку?

Фармайлоу удивленно поднял брови. Он был признанным турнирным игроком, но если этот голубь сам предлагает себя на заклание…

– По десятке за очко? – предложил Перри. Молчание собеседника подстегивало его к бесшабашности.

Партия не затянулась. Фармайлоу первым же ходом выбросил две шестерки, что автоматически удваивало ставки. Через несколько минут, утвердившись, он учетверил ставку. Вместо того чтобы уступить и проиграть около 40 фунтов, Перри поддержал ставку, едва заметно улыбнувшись. Улыбка по-прежнему не сходила с его лица, когда Фармайлоу, с безупречной вежливостью, закончил партию.

– Еще одну? – предложил Перри слегка дрожащим голосом.

– Почему нет? – согласился Фармайлоу.

На сей раз дела развивались чуть лучше для Перри. Первые удачные броски поощрили его удвоить, но вскоре противник разбил его наголову.

– Ну что, закругляемся? – спросил Фармайлоу.

– Да, наверное, – буркнул Перри.

Перейдя к столу в конце зала, он выписал расписку для Фармайлоу на сто фунтов и опустил ее в щель деревянного ящика. С таким же успехом можно было купить Анне какой-нибудь дурацкий шарф! И все же не стоит подбивать баланс до конца года. День еще не закончился.

Миранда Мандэй, чья непримечательная фигура была облачена в бежевый костюм, ждала его в вестибюле. Когда они вместе поднимались по винтовой лестнице, Перри думал: по крайней мере, после обеда его крестница довольно быстро уходит. Поймав такси, он без труда успеет к двум тридцати на Шеперд-Маркет. При мысли об условленной встрече он крепче ухватился за перила; по спине побежали мурашки, а сердце забилось, как полковой барабан. Он внушал себе: у каждого мужчины есть право на тайную жизнь.

На другом берегу Темзы к конечной станции – вокзалу Ватерлоо – подъехал поезд «Евростар» из Парижа. Из вагона второго класса в середине состава вышла молодая женщина; из усыпляющего тепла внутри вагона она попала в бодрящий холод на платформе. Ее сразу же подхватила толпа, которая спешила к зданию вокзала. Электронные объявления эхом отдавались от сводчатого перекрытия, заглушая грохот багажных тележек и стрекот чемоданов на колесиках – звуков настолько знакомых, что пассажирка их почти не замечала. За последние несколько лет она не меньше десяти раз ездила до Северного вокзала в Париже и обратно.

Молодая женщина была одета в джинсы, парку и кроссовки «Найк». На голове – коричневая вельветовая бейсболка с «Битлз», купленная с лотка на набережной де Селестен; козырек был низко надвинут на лицо. Кроме того, несмотря на плотную облачность, она надела темные очки. На вид ей можно было дать двадцать с небольшим; она несла дорожную сумку и большой рюкзак, и в ней не было ничего, что выделяло бы ее из толпы отпускников, бодро высыпавших из поезда. Внимательный наблюдатель, возможно, заметил бы, что женщина старается быть незаметной – парка полностью скрывала фигуру, бейсболка закрывала волосы, темные очки прятали глаза, – а очень внимательный наблюдатель, возможно, удивился бы, увидев ее не по сезону загоревшие руки, но утром понедельника никто не обращал особого внимания на вторую партию пассажиров. Обладатели паспортов не из стран Евросоюза должны были пройти таможенный досмотр, но подавляющее большинство из них пропускали так.

У стойки аренды машин «Авис» женщина встала в очередь из четырех человек; если бы даже она знала о камере на стене над головой, она не подавала виду. Вместо того, развернув утренний выпуск «Интернэшнл геральд трибюн», она погрузилась в чтение статьи о моде.

Резкий писк из-за стойки сопровождал ее переход в начало очереди; продавец извинился – ему как раз пришло текстовое сообщение. Когда он снова поднял голову, на его лице играла рассеянная улыбка, как будто он пытался придумать остроумный ответ. Он занимался клиенткой с должной вежливостью, но, судя по ее обломанным ногтям, неухоженным рукам и выбору машины – хетчбэк экономкласса, – видимо, решил, что она недостойна его полного внимания. Поэтому он лишь бегло глянул на ее водительское удостоверение и паспорт. Фото как будто соответствовали – оба сделаны в фотобудке и показывали обычное размытое, слегка удивленное лицо. Короче говоря, едва клиентка ушла, о ней сразу забыли.

Женщина кинула свой багаж на пассажирское сиденье. Черная «воксхолл-астра» влилась в поток машин, который пересекал мост Ватерлоо. На въезде в туннель она почувствовала, как заколотилось сердце. Дыши, велела себе она. Успокойся!

Через пять минут она заехала на стоянку. Достав из кармана парки паспорт, водительское удостоверение и договор на аренду машины, она положила их в сумку вместе с другим паспортом, который чуть раньше предъявила у стойки иммиграции. Проделав это, она села и стала ждать, пока руки перестанут дрожать после пережитого стресса.

Она сообразила, что наступило время обеда. Надо что-то съесть. Достала из бокового кармана рюкзака багет с сыром грюйер, плитку шоколада с орехами и пластиковую бутылку минеральной воды. Она заставляла себя жевать медленно.

Потом, взглянув в зеркало, снова тронулась в путь.

Просматривая дело Марципана за своим столом в отделе 5/AX, Лиз