Призрачный амбар - Джон Вердон

К тому же Гурни задумался, совершены ли все три убийства по одной причине. Он живо помнил дело, в котором шестерых человек убили исключительно для того, чтобы скрыть мотив убийства седьмого. Но если из трёх гладстонских убийств для преступника имело значение лишь одно, то какое?

Поток мыслей прервало сообщение на телефоне.

Гурни всё сильнее хмурился, разглядывая мелодраматические строки на экране: «У тебя есть время до завтрашнего заката, чтобы убраться из Гладстона. Ты не послушал нашего последнего предупреждения. Не послушаешь и этого — прольётся кровь».

Как ни странно, именно чрезмерная резкость формулировок заставила его отнестись к угрозе всерьёз. Пока он перечитывал сообщение, телефон снова зазвонил — теперь это был голосовой звонок. На экране высветилось имя Дональда Ранзака.

— Да? — Гурни постарался, чтобы в его голосе не прозвучало удивления.

— Нам с вами нужно кое-что обсудить.

— А я думал, ваше судебное постановление как раз призвано не допускать подобных разговоров.

— Постановление запрещает вам незаконно проникать в мои владения. Оно предусматривает действенные санкции, так что нарушение будет серьёзным правонарушением. Оно запрещает вам преследовать меня. Запрещает преследовать Харлана Стоуна. А чтобы не возникало юридических споров о том, что считать преследованием, вам запрещено первому вступать с нами в какой бы то ни было контакт. Однако сейчас разговор решил начать я. Это моё право. Во всём остальном постановление остаётся в полной силе.

Гурни уже собирался ответить на высокомерие Ранзака от души — послать его к чёрту вместе с судебным постановлением. Но любопытство оказалось сильнее раздражения.

— И чем вызвано это особое исключение?

— Убийствами. Убийства всё изменили. Поэтому нам и нужно поговорить.

— Хорошо. Говорите.

— Не по телефону. Я могу приехать в «Трёхцветного кота», или вы приезжайте ко мне.

— Я подумаю и перезвоню.

— Это не терпит отлагательства.

— Я перезвоню, — повторил Гурни и завершил разговор.

Два предложенных Ранзаком места встречи делали всё это подозрительно похожим на карточный фокус.

Гурни позвонил Молли Парр.

— Опять вы? — с притворным удивлением отозвалась она.

— И снова с просьбой. Я хотел спросить, можно ли сегодня вечером воспользоваться вашей беседкой. Ранзак хочет встретиться со мной, а мне хотелось бы встретиться с ним не там, где он предлагает.

— Есть представление, чего ему надо?

— Что-то выбило его из колеи. Сказал, что убийства всё изменили.

— И вам ужасно хочется узнать, что именно он имел в виду.

— Конечно.

— И для этого вам нужен мой задний двор?

— Да.

Она коротко, иронически рассмеялась. — Включить освещение в беседке?

— Пожалуйста. Я хотел бы видеть его глаза.

— Зеркало души.

— Так говорят.

Ночь выдалась пасмурной, без единой звезды. Гурни устроился в плетёном кресле в освещённой беседке. За его спиной тихо журчал ручей, отделявший подстриженный газон от луга, который теперь казался сплошным тёмным пространством.

«Для снайпера я здесь отличная мишень», — подумал он с лёгкой тревогой. Но тут же напомнил себе, что здесь он не более уязвим, чем в большинстве других мест. К тому же, если бы Ранзак хотел его смерти, всё, вероятно, уже случилось бы.

Мысли прервал звук приближавшейся машины. Через несколько мгновений большой внедорожник остановился на обочине перед газоном. Открылась задняя дверца. Из машины вышел высокий человек и направился к беседке.

— Добрый вечер, мистер Гурни. — Ранзак с холодной улыбкой поднялся в беседку, затянутую москитной сеткой. Он был одет в стиле, который Гурни мысленно называл «дорогая непринуждённость»: такие вещи, часто с кашемировым свитером, знаменитости носят в рекламе наручных часов за пятьдесят тысяч долларов.

Гурни указал на такое же плетёное кресло напротив.

Оглядев беседку и чуть передвинув кресло, Ранзак сел и стряхнул ворсинку со своих явно недешёвых джинсов.

— Странное место для встречи, — заметил он, поморщив нос.

— Думаете, я установил здесь прослушку?

— Мне совершенно всё равно. Если хотите записать наш разговор — пожалуйста.

Гурни улыбнулся. — Так что у вас на уме?

— Тела, закопанные на моей земле, — совершенно недопустимая ситуация. Я не понимаю, как это произошло. И мне это не нравится.

— Похоже, Траутман делает всё возможное, чтобы разобраться.

Ранзак втянул воздух сквозь зубы. — Траутман умеет успокаивать местных. Людей на дело нагнал немало. Но тройное убийство — задача не по его уровню.

— К чему вы клоните?

— Я хочу знать, что происходит. Мне сказали: если кто-нибудь способен в этом разобраться, так это вы.

— Польщён, — сказал Гурни тоном, который свидетельствовал об обратном.

Ранзак приподнял бровь. — Вам безразлично, что о вас думают люди?

— Я слишком стар, чтобы тратить время на мысли о том, что обо мне думают другие.

Ранзак долго смотрел на него не мигая. — Я хочу нанять вас. Заплачу втрое больше, чем вам платит Уилмот.

— Нанять для чего?

— Выяснить, кто убил этих женщин и почему закопал их в том амбаре.

— Стюарт Уилмот уже платит мне в том числе и за это.

— Прекрасно. Вы можете заниматься ровно тем же, чем занимаетесь сейчас. Единственная разница в том, что, работая на меня, ваш доход утроится. И это ещё не всё. Как только я выиграю выборы, мой проект начнёт осуществляться. Мне потребуется более продуманная система охраны. В корпорации «Ранзак Ренессанс» у вас появятся блестящие перспективы. А со Стюартом Уилмотом будущего у вас нет. Никакого. — Он подкрепил свои слова благодушной улыбкой.

Пока Гурни молчал, улыбка Ранзака медленно угасала.

Ранзак подался вперёд. — Ну, скажите что-нибудь.

— Вы предлагаете мне посреди расследования сменить заказчика. Мне бы не хотелось так поступать.

Ранзак сложил перед подбородком пальцы домиком. — Вы ставите меня в тупик, мистер Гурни. С самого дня вашего появления в Гладстоне.

— Не подозревал, что удостоился такого внимания.

— Вы известны проницательностью. Умом. И при этом связались с психически неуравновешенным смутьяном. Понимаете моё недоумение?

— Понимаю.

— Понимаете, но не видите противоречия?

— Не вижу никаких признаков психической неуравновешенности.

— Он вас одурачил. Убедил, что любит природу и защищает мир от злобных застройщиков. И при всей вашей способности распутывать преступления вы проглотили эту выдумку.

— Выходит, так.

— Тогда нам больше не о чем говорить.

— У меня к вам вопрос. Кому выгодны эти три убийства?

— Понятия не имею.

— Люди из окружения Уилмота считают, что больше всех выигрываете вы.

— Абсурд!

— Эти женщины были самыми преданными его сторонницами. Мэриан Лейк собиралась оплатить оставшуюся часть его предвыборной кампании.

Ранзак нетерпеливо покачал головой. — Я иду к сокрушительной победе на этих выборах. Жители города не откажутся от реальной возможности заработать, от настоящих рабочих мест, от настоящего прогресса