Охота на Призрака - Александр Шичкин

— Как? Деньгами, конечно же. Натурой уже давно не берёт никто. Говорят, старенький слишком.

Лёгкое похихикиванье пробежало по толпе присутствующих.

— Картой или наличными? — уточнил следователь, не обращая внимания на попытки юморить подозреваемого.

— Картой. Давно уже от налички отказался. То купюра им слишком крупная, то банкнота рваная, то сдачи килограммом мелочи сдадут. А это ни забот, ни хлопот. Достал карту…

— И приложение в телефоне есть? — перебил Давыдов.

— Какое? — уставился на Дениса Ермошкин.

— Того банка картой которого вы оплачиваете.

— Конечно, как же без него деньги-то переводить.

— Принесите его телефон, — обратился Давыдов к сотрудникам полиции, присутствующим здесь же.

Изучив историю транзакций, выяснилось, что в день убийства депутата первое списание с карты Ермошкина было ровно в десять утра. Сумма аккурат соответствовала стоимости бутылки водки.

— А во сколько точно убийство произошло? — обратился Давыдов ко всем присутствующим сразу.

— Какое убийство? — выпятил глаза Павел Евгеньевич.

— В девять пятьдесят две звонок по 02 от водителя был, — отреагировал первым Андрюха.

— А кого убили-то? — не унимался подозреваемый.

— Уведите его, — отдал распоряжение местным полицейским Денис, проигнорировав вопрос.

— Евгений Иванович, вы, кажется, ему капельницу хотели поставить.

Сейчас Давыдову было неважно, ломает ли комедию вояка или действительно ничего не помнит? Появилась надежда выяснить всё без его участия.

— Так, Андрей батькович, где магазин здесь знаешь?

— Конечно, мы там были вчера.

— Сколько от дома Ермошкина до него?

— Минут 10–15, - почесав голову, ответил опер.

— Вот что, — Денис заходил по допросной взад-вперёд. — Андрей, давай в магазин, дуй, там наверняка над кассами камеры есть. Если повезёт, то и на входе тоже. В десять ровно он был на кассе. Посмотри и удостоверься, что именно Ермошкин на записи. Отследи, во сколько точно он появился в магазине.

— Будет исполнено, ваше благородь.

— Марин, — наткнувшись на взгляд своей помощницы, Давыдов на мгновение замолчал. — Найди телефон водителя депутата. Этого, как его…

— Щукин, — подсказала она.

— Щукина, — повторил Денис. — Узнай, через какое время после выстрела он позвонил по 02.

Первой с поставленной задачей справилась Марина.

— Меньше чем через минуту водитель позвонил в полицию, — поспешила доложить она, подойдя к своему руководителю и остановившись чуть дальше от него, чем обычно.

— Хорошо, спасибо, — лаконично ответил Денис.

Буквально через полчаса вернулся и Андрей.

— Признаю, ваше благородь, был неправ. Не Ермошкин это. У него стопроцентное алиби, получается, есть. В то утро он без пятнадцати десять предпринял первую попытку купить алкоголь. Кассирши говорят, за ним водится такое. Совершенно не следит за временем. Разумеется, ему не пробили покупку. Вот он до десяти ровно и маячил в магазине. На камерах его отлично видно. Ошибки быть не может.

Вместо ответа Давыдов сел на стул, облокотившись локтями о поверхность стола и начал массировать виски. В таком положении он просидел несколько минут. Андрюха, понимая, что его друг глубоко задумался, не решался нарушить тишину, терпеливо ожидая, когда Денис сам заговорит.

— Так и придётся мне ехать в колонию, — наконец прозвучало от Давыдова. — Других зацепок у нас пока нет.

— А я? Ну, то есть мы. Нам что делать?

— Если честно, не знаю, Андрюх. Просто так, мотаться всем вместе, смысла нет. И так все уставшие, дальше некуда. Оставайтесь здесь, продолжайте копать. Может, нароете что ещё?

— А что копать-то? И так уж всё перелопатили, — возмутился Андрей. — Евгений Иванович, полдома, из которого стреляли, чуть ли не под микроскопом рассмотрел уже. С жильцами вроде со всеми разговаривали. С некоторыми аж по два раза.

— Не знаю, Андрюх, не знаю, — задумчиво повторил Давыдов. — Отдохните денёк, пока меня не будет. Может, на свежую голову и мысли какие новые появятся.

— А с этим что делать? Показал опер на дверь, через которую недавно увели Ермошкина.

— Пусть Евгений Иванович с ним закончит, чтобы и вправду белую горячку не словил. Да и отпустим его на все четыре стороны. Ну, это, конечно, если он и правда, все байки из стволов удалил. Пусть, кстати, эксперты проверят, — чуть подумав, Денис добавил: — Если оружие действительно нерабочее, скажи Макавчуку, чтоб добровольную сдачу Павлу Евгеньевичу оформил.

— А зачем? Если они к стрельбе непригодные, то и сажать не за что, получается, — развёл руками Андрюха.

Вот сразу видно, Андрей батькович, что ты не следак. И без байка, и с залитым дулом могут к ответственности привлечь. Там процедура не самая простая, чтоб стволы, например, сувенирами признали. Все прелести бюрократии познать придётся. А вот добровольная сдача в полной мере от ответственности освобождает.

Ехать предстояло немало. Юрка сказал часов восемь-девять. Он отлично знал практически все дороги нашей необъятной страны, как выяснилось.

— От души поколесил в своё время, — с ностальгией произнёс водитель. — Дальнобойщиком раньше был. Куда только не заносило.

— А почему Мордовия? — неожиданно даже для себя спросил Давыдов. — Название странное какое-то.

— Национальность есть такая — мордва. Это как в Якутии, где якуты живут. Или Бурятия с бурятами, — ответил Юрка, то ли подкалывая следователя, то ли у него манера общения такая, доносить информацию максимально доступно и приводить примеры. — А вы были в Умёте хоть раз, Денис Юрьевич? — задал он вопрос, ответ на который был очевиден.

— Нет. А где это? — без какого-либо интереса спросил Давыдов. Ему не очень хотелось слушать названия бесконечных населённых пунктов, где посчастливилось побывать Юрке.

— Там, куда мы едем. Я что про него вспомнил-то… Эта деревушка кормится тем, что кормит проезжающих. Она прямо на трассе находится. Там каждый домик — кафе у дороги. Все дальнобойщики там останавливаются. Кухня шикарная просто. Порции огромные. И по деньгам демократично, — Юрка сглотнул слюну, затем, помолчав, добавил: — Кормится тем, что кормит. Вот я сказанул, — рассмеялся водитель.

— Заедем, только на обратном пути. Сначала дела надо сделать.

Денис рассматривал проплывающие мимо пейзажи: лес, листья ещё не начали желтеть, но осень уже чувствовалась. К вечеру становилось ощутимо прохладней. Поле с пшеницей. Больше половины того, что видит глаз, уже убрали. И сейчас работа не прекращается. Комбайны ровным строем утюжат свисающие под собственной тяжестью золотистые колосья. Пыль за ними плотная. Взмывая вверх, она будто стремится достать до белых облаков, проплывающих над полем. Но, осознав тщетность своих попыток, вновь оседает на землю. Чуть в стороне, там, где урожай уже собран, кружит орёл. А может, сокол. С дороги не разглядеть. Да и не особо-то хорошо Денис разбирается в орнитологии. Это и ни к чему, чтобы полюбоваться гордо парящей птицей, выискивающей себе добычу.

«Вот философ недоделанный», — поругал себя мысленно Давыдов. «Надо