Искатель, 2011 № 03 - Журнал «Искатель»
— Хорошо, Петр Николаевич, так и сделаем, — скрепя сердце согласился Силкин. В душе у него продолжали копошиться противоречивые мысли, пойти навстречу прокурору требовало от него немало усилий. Нои предать друга, отправить его сына за решетку он тоже не смог.
Силкин формально допросил Вадима без предъявления обвинения, меру пресечения избирать не стал, ограничившись обязательством о явке. Арканов-младший, естественно, ни в чем признаваться не собирался, все отрицал, как и все его товарищи. Они не отказывались от случая распития спиртного на пустыре, но сам факт изнасилования начисто отвергали. Опознания Силкин делать не стал, мотивируя это тем, что Аникина Галина видела Арканова Вадима на танцах, а то, что опознала его, так это не важно. Девушка могла и ошибиться. В состоянии душевного волнения недолго и хрен с пальцем перепутать. Вместо свидетеля собачника в деле появилась справка о том, что принятыми мерами розыска установить его не представилось возможным, хотя мужчину с собакой искать никто и не собирался. По этим же причинам не была взята сперма у подозреваемых и не назначена биологическая экспертиза. И в итоге дело об изнасиловании было прекращено за недостаточностью доказательств.
Петр Николаевич продал дачу, а мать потерпевшей Аникина Полина Сидоровна однажды утром в конце августа обнаружила под дверью большой пакет, в котором находилось пять тысяч. Деньги по тем временам очень большие. На них можно было купить машину. Аникина-старшая догадалась, откуда деньжищи, и спрятала их в потайное место, чтобы их не нашел сожитель Федор. Полина Сидоровна скривила рот и сама себе произнесла: «Нас не купите, господа прокуроры. Не все продается и покупается. И совесть не купишь. Найдем и на вас управу, есть и повыше власть. И Бог есть. А от его кары никто не уйдет!» Что имела в виду повариха, наверное, одному этому Богу известно тогда было. А позже станет известно и другим жителям Вольска.
Вадим в конце августа уехал в Саратов продолжать учебу на юриста, а первого сентября Галя и Вера сели за парты десятого класса. Мать Вадима так ничего и не узнала, от нее удалось скрыть, во что вляпался ее горячо любимый единственный сынок; кадры в городской прокуратуре остались без изменения. Жизнь продолжалась, но в городе Вольске она через некоторое время преподнесла такую крутую загогулину, о которой долго рассказывали друг другу жители Саратовской области.
...Иван Иванович, перекладывая папки, полистал материалы «закрытого» дела об изнасиловании. Перед его глазами возникла картина растерзанного тела девушки, в уши ворвался ее жалобный крик о помощи и жуткий вой раненой собаки, послышался издевательский хохот негодяев, глумящихся над беспомощной жертвой. Следователю стало не по себе, неприятная тяжесть легла на сердце, на душе стало муторно и гадко. «Что сделано, то сделано. Поздно что-либо менять. Где эта черта, отделяющая благородство и сострадание от подлости и низости, чувство товарищества от чувства долга? — подумал Силкин, потрогал наморщившийся лоб и с силой бросил уголовное дело в открытый сейф.
Прошел год с момента описанных событий. Галя с Верой закончили десятилетку и готовились к поступлению в педагогический институт, а Вадим, окончив третий курс института, приехал в Вольск на каникулы к родителям.
Ради объективности, дорогие читатели, я не могу представить Галину Аникину невинной овечкой, а потому опишу события, как они произошли на самом деле. Дать же оценку поступкам девушки предоставляю читательской аудитории.
Аникина затаила злость на насильника, чувство справедливости требовало отмщения за поруганную честь. К тому же Галя имела основания ненавидеть всю мужскую половину человечества. Однажды зимой она проснулась дома оттого, что чьи-то потные руки жадно щупали ее тело, одна лапища залезла под трусы, а потом стала их стягивать. Галя увидела пьяную харю отчима Федора, который пытался ее изнасиловать. Галя с омерзением оттолкнула грязные руки и ударила негодяя в лицо. Отчим взревел раненым зверем и всей тушей навалился на Галю. Ей чудом удалось вывернуться из-под мужчины и в одной комбинации убежать на улицу. Босая, по снегу, она добежала до дома соседки тети Нюры, которой, рыдая, рассказала о случившемся. Тетя Нюра пожалела ее, на время приютила, а мать, придя с работы, тоже узнала о проделках сожителя. Добрая повариха обматерила Федора и ударила сковородкой, предупредив, что в следующий раз выколет глаз или отправит сожителя на тот свет. На том дело кончилось, и Федор не стал больше покушаться на честь падчерицы с целью удовлетворения своей похоти. Он решил, что для этого вполне достаточно пышного тела Полины, а из-за сопливой девчонки можно лишиться не только пристанища, но и важных частей тела.
Галина же поняла, что прокурорского сынка, совершившего над ней насилие вместе со своими друзьями, никто наказывать не собирается, а уголовное дело прикрыли. Она решила сама отомстить обидчику и учинить над ним самосуд. Всем известно, что женщина, затаившая обиду и решившаяся на возмездие, способна на жестокие непредсказуемые действия.
К делу Аникина решила привлечь своих школьных подруг Веру и Маркину Соню-баскетболистку, под два метра ростом, по прозвищу Дылда. Вера Гурина, наоборот, была маленького роста, и в школе ее дразнили «Шпулька». Однажды в воскресенье Галина купила бутылку кагора в большой черной бутылке, называемой в народе «огнетушителем», коробку шоколадных конфет и большой, килограммов на восемь, астраханский арбуз. Подруги были заранее приглашены в гости и явились точно к назначенному времени — в пять часов вечера.
— Вот что, девочки, — начала непростой разговор Галя после первой рюмки кагора, который, по ее мнению, должен был придать товаркам смелости и решительности. — Я хочу отомстить прокурорскому сынку. Он думает, что с него как с гуся вода. Но он ошибается. Кровь за кровь, смерть за смерть.
— Ты что, Галка, с ума сошла? Убить его хочешь, что ли? — удивленно спросила Вера.
— Не бери в голову, Верунь. Это я так сказала, для красного словца. Убивать его никто не собирается, но месть моя будет страшной, — с угрозой произнесла Аникина. — И мне нужна ваша помощь.
— И что мы сделаем? — поинтересовалась Соня.
— Мы его изнасилуем, — как гром среди ясного неба прозвучал голос мстительницы.
— Как это? — недоуменно спросила Вера.
— А просто. Я все продумала.