Бобровый пруд. Грань жизни - Хота Мак
— У вас появились вопросы? — спросила она.
Мира забыла, зачем тут стоит. Потом поняла, что преграждает дорогу, и отошла в сторону.
Когда Алеся ушла, Тэ молча улыбнулся.
— Но... Что ты здесь делаешь?
— Иду по следам Катабара, — сказал он. — Не мог же я упустить такой шанс.
Тэ зашёл в свой модуль, огляделся и кинул в кресло рюкзак.
— Я тебе потом всё расскажу. Ладно?
Мира кивнула и ушла к себе. Она вспомнила про проектор, но смотреть уже ничего не хотела. Взяла книгу и стала читать. Прочитав абзац четыре раза и не поняв ни строчки, закрыла книгу и просто стала ждать.
Они сидели в пищеблоке, и Тэ рассказывал о расследовании, которое вёл всю сознательную жизнь, называя его своей Великой Загадкой. Он так легко и просто это произносил, будто не всерьёз. Однако вся история была пронизана правдой. Мира с удивлением узнала, что Тахир в детстве жил на «Белом шуме», и её затопило негодование. Как он мог промолчать об этом?! Вернётся — устроит ему взбучку.
— Кстати, оружие от сверхидейных полубогов Республика уже изобрела, — сказал Тэ.
— И как оно выглядит?
— Наверное, как ручной генератор с кабелем. Было бы удобно...
Он усмехнулся.
— Но как тебя сюда пустили? Ты же работаешь в ГВСУ, — прошептала Мира.
— Я уже три месяца как уволился.
— Что?! Но... Ты же маньяк-параноик, как ты будешь без этого жить? Ты же... Ты...
— Кто ещё?
— Извини. Но правда же... Ты же весь сплошной шифр и правила. Ты даже кино не смотришь. Кстати, здесь есть проектор... А как же расследования? Тебе же это нравится! Чем ты вообще заниматься будешь?
— Я ушёл в частный сыск. И работаю как консультант, — дождавшись, когда она закончит, ответил Тэ. — Это тоже по правилам. И не без шифров. Но без жёсткой дисциплины и со свободным графиком.
— Можно было бы не сидеть в подвале, а каждый день искать Катабара...
— Извини. Что так было.
Разговор вдруг резко заглох. Мира встала, нашла Алесю, и та показала, как пользоваться проектором. Там показывали республиканские новости. Было интересно, но слишком сложно сейчас переваривать столько информации. Посмотрит потом. Она выключила проектор, свернулась в комок и закрыла глаза.
«Пульс» вздрогнул и пришёл в движение. Отдалённые звуки шорохами прошлись по комнате и остались, чередуясь с равномерными тихими ударами.
Больше за двенадцать дней они с Тэ так долго не говорили. Лишь иногда обменивались дежурными фразами. Но, как и тогда, на Алтынке, Мира постоянно чувствовала его присутствие, даже сквозь стены модуля. Когда-то она видела его как чудовище. Надо же.
Книги Мира не читала, а только бесконечно включала фильмы и поражалась визуальным эффектам и непривычной музыке. Иногда ходила в ходовой отсек и смотрела на большой экран, на котором отображалась карта движения проходческой машины и какие-то графики. Мира спросила, есть ли тут окна, и ей ответили, что в современных моделях нет. Иллюминаторы были только у «Белого шума». Но с тех пор технология разрушения грунта сильно поменялась, и никакое стекло не выдерживало такой нагрузки. Подземные машины, как настоящие черви, оставляли за собой переработанный грунт. Но если раньше лазеры выжигали его так, что оставляли за собой полупустые тоннели, то теперь физики научились выставлять обратную плотность пород, наглухо запечатывая тоннель. Обрушений пустот после прохода МПМ больше не было.
Мира думала о том, что скажет Ранбару, и не могла сформулировать правильные слова. За четыре месяца ожидания подземной машины мысли столько раз меняли направление: от яростного гнева до равнодушной апатии, и в конце концов стали ровными и спокойными, как еле слышный равномерный стук «Пульса». Она не хотела говорить. Ей было просто интересно услышать, что скажет он. Чтобы поставить точку.
Когда шорохи стихли, за Мирой пришла Алеся. Тэ велели остаться и ждать. На экране вместо карты появилась картинка с подземным вокзалом. Непривычно одетые люди шли по перрону. Тэ ничего не сказал, просто повернулся и уставился на экран. Мира вышла через боковую дверь. Её повели по вокзалу, пересадили в другую подземную машину, которая ехала всего полчаса. Мира не ожидала, что не увидит сам Магноград наверху, но говорить ничего не стала. Значит, дорога к Ранбару проходит так.
Она прошла сквозь шлюз и остановилась на пороге огромного железного города. Перед ней был «Белый шум». Металлический свод с арочными балками смыкался высоко над головой и уходил в две противоположные стороны насколько хватало глаз. По бокам его пролегло несколько этажей, по которым ходили люди. Или модификаты. Мира не могла их отличить. Подземный город-червь бурлил жизнью. Алеся провела её в лифт, они взлетели вверх и остановились на одном из этажей. Дорога по коридорам казалась бесконечной. Они шли мимо прозрачных стен кабинетов и лабораторий. Наконец девушка остановилась и, оставив её, ушла. За стеклом, склонившись за рабочим столом над своими чертежами, сидел Ранбар.
Он ни капли не изменился, да и, наверное, не должен был. Такой же задумчивый и красивый, он отбивал пальцами какую-то мелодию. Всё было так же. Изменилась лишь обстановка. Только Мире казалось, что между ними пролегла целая вечность. Она всё стояла и смотрела. Потом толкнула стеклянную дверь и тихо вошла. Невидимая музыка чеканила ритм и вела свой отсчёт.
Ранбар обернулся и, широко улыбаясь, встал навстречу.
— Привет.
— Привет.
Он хотел обнять её, но Мира сделала шаг назад.
— Прости. Мне нельзя было никому говорить.
Мира еле заметно кивнула.
— Я не мог сказать...
— Ты оставил книжку.
— Ты поняла? — он так искренне обрадовался. — Я знал, что поймёшь.
— Как ты... тут? — Мира махнула рукой на помещение.
— Это... Это просто невероятно, Мира. Меня отправили учиться, представляешь? Я хожу в университет «Белого шума». Объём знаний, который здесь дают, несравним с тем, что в Тагарии. Я как младенец, — он снова заулыбался. — Но мне дали место, где я могу заниматься своими разработками. И я могу пользоваться услугами лабораторий и испытательных комплексов.
Ранбар всё говорил и говорил. О новых проектах и новых знакомых. Его глаза блестели и светились счастьем.
— Я рада за тебя, — сказала она, когда он замолчал.
— Как ты сама? — спросил Ранбар. — Мама? Отец?
— Родители... уже нормально. Я им сказала, где ты. Мне никто не запретил говорить... — она невольно усмехнулась. — Я... тоже хорошо.
— Прости. Прости меня.
— Но я, если честно, не понимаю... Как ты мог это сделать. Я долго не могла поверить, что ты просто... ушёл.
Ранбар посмотрел ей в глаза.
— Когда Ада предложила мне