Пустая ловушка - Джон Данн Макдональд
В один из дней, когда все ушли, Ллойд отважился выползти на улицу. Он сидел, прислонившись спиною к глиняной стене, впитывая в себя солнечное тепло, смотрел на скалы и на приютившиеся на склонах долины крытые соломой хижины. Это были даже не совсем хижины, а полупещеры, так как тыльной частью они врастали в скалистый склон. Он любовался сверкающим водопадом, искрящимся миллионами крошечных брызг, над которыми переливалась радуга. Он смотрел на синий простор неба и на собственные беспомощные ноги, разглядывал свое исхудавшее тело, некогда сильное и гибкое, и слезы бессилия текли по его щекам.
Вернувшись, удивленные хозяева помогли ему добраться до тюфяка. С Изабеллой они теперь занимались каждый день и постепенно перешли к понятиям абстрактным, которые было не так легко изображать. Озадаченно уткнувшись взглядом в стену, она вдруг порывисто вскакивала и жестами принималась объяснять значение очередного слова. Ллойд смотрел, слушал, но не понимал, ему казалось, он никогда не научится этому языку. Но все произошло неожиданно в один из вечеров. Его хозяева, сидя у порога, разговаривали, и он даже не пытался вникать в их речь, как вдруг, словно кто-то нажал у него внутри некую потайную кнопку, он с удивлением обнаружил, что ему понятно, о чем толкуют эти люди. Они говорили о каком-то Роберто и о том, что ему пора снова ехать в Таласкатан. Ллойд был поражен своим открытием. Даже не понимая многих отдельных слов, он уловил смысл всего, о чем они говорили. Он даже понимал то, чему его не учила Изабелла, — видимо, многое запало в память, когда он лежал без сознания.
Отныне они с Изабеллой стали изъясняться простыми фразами. Заметив это, и остальные специально для него старались говорить медленнее. Ллойд гордился своими успехами.
Однажды, когда Ллойд сидел на земле перед домом, Армандо привел с собой какого-то человека. Они с Армандо присели на корточки возле Ллойда и долго о чем-то спорили, тыкая пальцами в его подбородок. Постепенно Ллойд понял суть их спора. Армандо считал, что челюстная кость, перевязанная сыромятным кожаным ремнем, срослась и пора снимать повязку, другой же человек, Росарио, с ним не соглашался. Они пререкались долго и в конце концов все-таки разрезали ремень, внизу почти вросший в кожу. Они искренне радовались за Ллойда, ведь теперь он мог говорить, как все нормальные люди. Разумеется, мышцы несколько атрофировались, а челюсть даже немного отвисала вниз. Поначалу Ллойд совсем не мог жевать, но мышцы постепенно укреплялись, и вскоре все наладилось.
Солнце не стояло на месте, и ночи становились заметно холоднее. Когда Ллойд спросил у Изабеллы, сколько времени прошло с тех пор, как они его нашли, и она ответила, что сегодня 17 октября, он был потрясен. Подумать только — пять месяцев и восемь дней! В тот же день он пошел, потея от напряжения и грузно опираясь на крепкие плечи Изабеллы. Он преодолел целых десять шагов. Левая нога не сгибалась, хотя и не окаменела полностью. Он мог двигать ею ценою ужасающей боли. За три дня она так распухла от бесконечных тренировок, что ему пришлось на время отложить упражнения в ходьбе. А вскоре он уже мог передвигаться без посторонней помощи, хотя и на короткие расстояния. Он казался себе непомерно высоким и неустойчивым — словно ходил по канату. Силы восстанавливались, аппетит улучшался, Ллойд начал прибавлять в весе.
До сих пор никто из его хозяев не упоминал о прошлом или будущем. Но вот в один из холодных дней к нему робко приблизилась Изабелла и, протянув что-то, спросила:
— Можно мне надеть это?
Ллойд долго не мог понять, что она держит в руке. Это было что-то из другой, прошлой жизни. Наконец он догадался, что это за предмет. Это был свитер Сильвии — темно-красный кашемировый с белым орнаментом вдоль горловины.
Ллойд спросил:
— Там есть другая одежда?
— Да. Твоя и ее.
— Теперь холодно, а она все равно мертва. Возьмите с Кончей ее одежду и носите.
— Как ее звали?
— Сильвия. Возьмите все, что там есть из одежды. Может, что-то подойдет мальчишкам. Я хочу поделиться с вами, потому что вы всем делились со мной.
Она благодарно улыбнулась.
Одежда Сильвии пришлась ей не совсем впору — юбки были длинноваты и жали в бедрах. Поначалу она немного стеснялась, но потом привыкла и гордо расхаживала в новых нарядах. Армандо же приглянулся твидовый пиджак Ллойда. Тот отлично подошел в плечах, хотя в длину доходил чуть ли не до колен.
Однажды Ллойд спросил у Изабеллы:
— Как я попал сюда?
Она задумчиво посмотрела на него, потом кивнула:
— Да, нам действительно пора поговорить. Я скажу дяде.
Разговор состоялся в тот же вечер. Дверной проем завесили козьей шкурой, растопили очаг и даже, ради особого случая, зажгли лампу. Мальчишек отправили в соседнюю комнату, а сами — Армандо, Конча, Изабелла, гость по имени Роберто и Ллойд — уселись в кружок вокруг лампы.
— Надо поговорить, — сказал Армандо, протягивая Ллойду какой-то предмет, оказавшийся его бумажником.
Не желая обижать хозяев, Ллойд даже не заглянул в него, а просто отложил в сторону и поблагодарил.
— Там тридцать четыре доллара и тысяча сто десять песо, — сказал Армандо. — Это большие деньги.
«Да, но не для Талсы и Бенни, — подумал Ллойд. — На такие деньги они не позарились, даже нарочно оставили при нем, чтобы не возникло подозрений, если машину найдут». Ллойд поблагодарил Армандо за то, что тот сохранил деньги нетронутыми.