Септет расстроенных душ - Кэсси Крауз

– Внучка? – переспрашивает Мэгги, отрываясь от грядки имбиря. – Есть. Вивьен, такая красавица! Еще и внук имеется. Вильям, он тот еще…

Я успеваю ретироваться прежде, чем старушка успевает мне его посватать.

До старухи Клайв я добираюсь с дрожащим сердцем и под начавшимся ливнем. Несмотря на то, что ее маленький одноэтажный коттедж пыталась облагородить вся деревня, выглядит он так, будто в нем обосновался Симон де Кентервиль, который, со свойственным ему упорством, наводил комфортный для себя беспорядок.

Мне сказали, раньше чета Клайв жила в большом коттедже на моей улице, но, оставшись одна и сойдя с ума, старуха перебралась в эту развалюху себе под стать.

Ледяные струи дождя стекают по моему лицу, просачиваются за шиворот и колотят тело ознобом. Старуха Клайв сидит на крыльце в ярко-красных резиновых сапогах, обмотанная желто-зеленым шарфом, и чиркает спичками. Снова, как тогда на центральной площади. Одна за другой спички вспыхивают слабым огоньком и гаснут в потоках дождя. Рокки с недоумением взирает на свою хозяйку через окно.

– Миссис Клайв, – лепечу я, чуть нагибаясь, чтобы успеть увернуться, если в меня запустят железным ведром. – Миссис Клайв, могу я спросить?

Старуха медленно поднимает голову и выпячивает искусанную нижнюю губу. Ее коричневое морщинистое лицо похоже на картофелину, седые жидкие волосики, торчащие из-под шарфа, липнут к обвисшим морщинистым щекам. Но глаза… они не водянистые, а ярко-голубые и смотрят на меня совершенно осознанно. Клайв пару раз чмокает и убирает спички в карман драной кофты.

– Ты прыгнула за моей внучкой в Темзу?

– Да… – одними губами отзываюсь я.

– Садись, – говорит она, отодвигаясь.

– Может быть, зайдем в дом? Вы насквозь промокли!

– Нет! – рявкает Клайв, и я тут же плюхаюсь на мокрое крыльцо подле нее. – Вода забрала мою Бет. Больше ей нечем меня напугать.

– Расскажите мне? Прошу вас, – нерешительно шепчу я.

И там, в заросшем неухоженном садике, на крыльце старого разбитого дома, забытая семьей бабушка Элси кладет мне на колено свою щуплую костлявую руку и забирает с собой в прошлое.

– Роуз, моя дочь, никогда не любила Джинбери. Ей хотелось жить в доме с белыми колоннами и ходить по роскошной гостиной с бриллиантами в ушах. Весь Джинбери собирал деньги на ее учебу в Лондоне. А она даже спасибо не сказала. Вышла замуж за богача через год после отъезда и даже на свадьбу не пригласила. Элизабет родилась, когда Роуз только-только распробовала вкус богатой жизни. В обществе, в котором она вращалась, младенцы не были в моде, и она сбагрила малышку нам. У Бет было счастливое детство, я точно знаю, – Клайв кивает сама себе и похлопывает меня по коленке.

– Они были не разлей вода с девочками, Россом и Вэйлоном. Она прожила в Джинбери семь лет, пока Роуз не забрала ее учиться. Но на каникулы всегда сдавала обратно: в Бат, в Альпы и Париж с ребенком летать было все еще не модно. Когда Бет исполнилось девять… – Клайв делает вдох поглубже, и я понимаю, что мы подобрались к самым важным событиям, – мы с Доном за ней не уследили. Она пошла к проливу с младшими: внуками Мэгги и племянницей Берты. Чертова ирландка Эм! – Клайв горестно ухмыляется. – Ей лет шесть тогда было. На спор сиганула с пирса прямо в воду! А плавать-то не умела. Вот и Бет тоже. Но прыгнула следом. Спасать. Чуть не утонули, вода ледяная была. Малыш Росс и взрослые выловили их, когда обе уже воды хлебнули. Бет заработала воспаление легких. И ее забрали у нас. Забрали из Джинбери на целых десять лет! Дон уже умер, а я все ждала ее назад. И она вернулась! Приезжала тайком, когда родители улетали на море. Видно, вам боялась рассказывать, чтобы не сдали ненароком.

– Вот почему она стала заниматься плаванием… – сама себе шепчу я.

Клайв поеживается и поплотнее кутается в кофту, но свой рассказ не прерывает.

– Когда Бет уезжала в последний раз, я пристегнула к ее голубому шарфу цветочек имбиря. Стащила у старой Мег, свой-то у меня не растет. Я верила, что имбирная метка Джинбери защитит ее от беды. Чуяла, Бет снова бросится кого-то спасать, как тогда, в детстве. – Клайв поднимает на меня озлобленные голубые глаза. – Но все это брехня! Через неделю Бет погибла. Имбирь ее не спас!

Клайв отводит глаза и вздыхает всем своим костлявым телом. А потом снова достает спичечный коробок из кармана.

– Бет была яркой вспышкой. – Она чиркает новой спичкой. – Которую все же погубила вода. – Дождь моментально гасит едва вспыхнувший огонек. – Но в моем сердце, – Клайв отводит полу своей кофты, как защиту от воды, и зажигает новую спичку, – она будет гореть всегда… – маленький оранжево-голубой огонек расправляется, становится больше, больше и жарче. Бежит вниз по спичке, и Клайв позволяет ему обжечь свои пальцы.

Вместе с дождем по моим щекам катятся слезы.

– Имбирь не спас ее! Не спас!!! – вопит Клайв, и на мгновение я решаю, что ее разум вновь затуманился, но она снижает голос почти до шепота. – Все, что осталось мне от моей девочки, это причина ее смерти.

– Что… – вырывается у меня, а Клайв заходится хриплым лающим смехом.

– Тупица! Ты же не думала, что это был несчастный случай?! Выходка пьяного водителя?! Бет убили! За то, что она сунулась туда, куда не следовало. Но доказательства… – Клайв улыбается так дико, что у меня кровь стынет. – Доказательства я увезла с собой. И пора бы тебе, – длинный узловатый палец больно тычет меня в грудь, – наказать. – Зловеще шипит Клайв.

Когда я добегаю до своего коттеджа, на мне нет сухого места. Но я все равно не прячусь внутри, а стою под яблоней и взираю на фасад. События последних недель перетасовываются в моей голове, пытаясь сложиться в правильную картинку.

Черт возьми, как вышло, что я все пропустила?! Неужели я была настолько слепой, что не заметила, как над нашими головами сгустились такие тучи?! Элси была убита Феликсом Бейли намеренно, даже если тот был в стельку пьян.

Что узнала Элси? Почему доверилась Лотти? Ведь, если я правильно вижу картинку, именно через Лотти Клайв получила ту самую «причину смерти» своей внучки.

– Но почему Лотти? – спрашиваю я вслух и плюхаюсь на скамейку, которую безжалостно поливает ледяной сентябрьский дождь. – Почему не я?

И почему Лотти ничего мне не рассказала?

Трясу головой, пытаясь найти в этом клубке начало. Итак,