Искатель, 2010 № 07 - Журнал «Искатель»

— Ха-ха! — сказал я. — Нужно поехать на этот Билькес хотя бы для того, чтобы вывести на чистую воду местных шарлатанов, сосущих деньги из заезжих простаков вроде меня.

Прилетев в космопорт Билькеса, я обнаружил, что не могу покинуть таможню, не купив заблаговременно билеты в десять произвольно выбранных Домов Призыва. Сочтя это произволом, я гордо отказался и заявил, что лучше вернусь на Землю.

— Но, уважаемый господин Шекет, — недоуменно сказал таможенник. — Вы ведь все равно посетите не меньше десяти Домов Призыва, ибо иначе для чего вы прилетели на нашу планету? Почему не купить билеты прямо здесь, позволив таким образом и мне, бедному служащему, сделать свой небольшой бизнес?

Неподдельная грусть, звучавшая в голосе таможенника, заставила меня изменить мнение, и я приобрел у бедняги книжечку с билетами — как потом оказалось, по втрое завышенным ценам. Верь после этого государственным служащим!

Таможенник был прав в одном: я действительно прибыл на Билькес, чтобы посетить Дом Призыва и убедиться, что духу Карла I не о чем говорить ни со мной, ни с кем бы то ни было.

Главный Дом Призыва располагался на центральной площади Билькепары, столицы Билькеса. Я предъявил билет и вошел в темный зал, посреди которого стоял огромный круглый стол, освещенный разноцветными прожекторами. Повинуясь голосу, который шел из невидимых в темноте динамиков, я сел в кресло возле стола и приготовился выводить местных шарлатанов на чистую воду.

Я думал, что придется вращать тарелочку, или делать пассы, или произносить заклинание, но все оказалось проще и прозаичнее. Кто-то сел в кресло рядом со мной, и глубокий голос сказал:

— Послушай, Иона, почему ты не вернул мне десять шекелей? Я всегда думал, что ты честный человек...

Я едва не подскочил: в соседнем кресле сидел, глядя на меня исподлобья, Осип Маркиш, мой школьный приятель, погибший много лет назад. Ему не повезло: переходя улицу, он угодил под трак совершавшего вынужденную посадку стратоплана.

— Э-э... — сказал я и протянул руку, чтобы пощупать этого невесть откуда взявшегося призрака. — Должен сказать, для мертвеца ты неплохо выглядишь.

Более банальную фразу трудно было придумать, и Осип поморщился. Между тем моя рука легко прошла сквозь его грудную клетку, и я ощутил пальцами кожу обивки. «Голограмма», — решил я и поискал глазами проектор. Не найдя ничего похожего ни в столешнице, ни в спинках ближайших кресел, я сложил руки на груди и заявил:

— Осип, если ты начнешь уверять, что действительно явился с того света, я тебе все равно не поверю.

— А как насчет долга? — продолжал настырный Осип.

— Пожалуйста, — я пожал плечами, — но как я тебе отдам злосчастные десять шекелей, если ты, как я уже убедился, не обладаешь материальным телом?

— Глупости, — рассердился Осип. — Мы, призраки, не менее материальны, чем вы, живущие. Все зависит от точки отсчета, ты бы мог об этом догадаться.

— Да? — пробормотал я. По сути, это был вызов моей интуиции и мыслительным способностям. — Не хочешь ли ты сказать, что, уходя в мир иной, человек перемещается в другую систему координат?

— Глупости, — повторил Осип. — Никакого иного мира не существует. Просто, когда умирает тело, происходит смещение физической оболочки на один квант времени в прошлое или будущее. Только один квант! Но этого достаточно, чтобы то, что вы называете душой, перестало существовать для настоящего. Для нас, кстати, тоже существует лишь настоящее — наше настоящее, отделенное от вашего одним-единственным квантом времени.

— Так-так, — сказал я, соображая, насколько сказанное Осипом может соответствовать принципам квантовой физики. — Я мог бы тебе поверить, дорогой мой, но в мире есть столько способов создания полноценных иллюзий, что...

— А если я скажу тебе, — прервал меня Осип, — что в ту пятницу, когда мы были на вечеринке у Златы, ты не только одолжил у меня десять шекелей, но еще и сказал такую фразу: «Ося, я тебе верну деньги первого числа, и это так же верно, как то, что я женюсь на Катрин»?

Этой фразой он меня сразил наповал. Никто, кроме Осипа, не слышал того, что было сказано на кухне Златы Зарецкой. Идея жениться на Катрин пришла мне в голову в десять вечера, я успел сказать об этом Осипу, а в половине одиннадцатого жениться передумал — после того, как застал невесту в объятиях незнакомого мне студента.

— М-м... — сказал я, чтобы выиграть время. — А что, я и с призраком Карла Первого могу поговорить, как с тобой?

— Иона, — сухо проговорил Осип, — я думал, у тебя богатая фантазия. С беднягой Карлом хочет говорить каждый третий посетитель. Он давно уже сам не появляется на людях, а посылает одну из своих роботизированных копий.

— Да? — я смутился. Могу стерпеть любое обвинение, но только не в отсутствии воображения! — А как насчет Аврелиуса, римского патриция, с которым я был дружен, когда служил в патруле и посещал Рим чуть ли не каждую неделю?

— Это пожалуйста, — кивнул Осип и пропал, будто поблизости прокричал петух. На его месте возникла мощная фигура Аврелиуса Секунда, и мой давний знакомец начал с того, что попытался испепелить меня взглядом.

— Иона! — вскричал он. — Почему ты не отдал Осипу десять шекелей? Так честные люди не поступают!

— Вот тебе десять шекелей, — разозлился я, — и погляжу, что ты с ними станешь делать!

Я положил серебряный кружок на стол, будучи уверен, что призрак не сможет взять монету своими нематериальными пальцами.

Не тут-то было! Патриций спокойно протянул руку, и монета исчезла в его огромном кулаке. Я с удивлением смотрел на опустевшую поверхность стола.

— Как это получается? — вырвалось у меня. — Если ты призрак, то...

— Шекет, — с презрением сказал Аврелиус, — Осип уже объяснил тебе, что наш мир не менее материален, чем твой, просто мы живем на квант времени в будущем или прошлом.

— Какой квант? — вскричал я. — Разница во времени между тобой и Осипом — две тысячи лет!

— Да, была в твоем мире, — холодно отпарировал Аврелиус. — А в нашем мы живем в едином временном поле, и я могу пригласить короля Людовика Четырнадцатого к себе на ужин, чтобы высказать все, что думаю о французском абсолютизме.

— Ничего не понимаю, — пробормотал я и встал из-за стола. — Извини, Аврелиус, я должен подумать. Осознать... э-э... случившееся.

— Слабак, — брезгливо изрек патриций и исчез, будто его сдуло ветром.

— Господин желает выпить за счет заведения? — подошел ко мне распорядитель Дома Призыва.

— Господин желает выйти вон, — сказал я и выкатился на улицу под вопль какого-то заблудшего