Отпечатки. Дети окраин - Антон Вадимович Мамон
А потом случилась она — «Бригада». Сериал, который перевернул сознание сотен тысяч мальчишек на всем постсоветском пространстве. Нет, не научил их быть честными и бескорыстными, а скорее подпитал зарождающиеся представления о реальной жизни. Убедил в том, что доброта — непременно слабость. Что быть одиночкой — значит находиться в уязвимом меньшинстве. Что любить и беречь всех сразу вовсе не обязательно. Достаточно выбрать тех, кого уважаешь и с кем не прочь объединиться в «коллектив по интересам».
Конечно, винить сериал в том, что у целого поколения вдруг сбились моральные ориентиры, глупо. Ни одно произведение искусства и близко не обладало подобной силой. Но именно этой истории удалось почти невозможное: выкристаллизовать саму суть той эпохи, сформулировать все ее страхи, желания и ценности в пятнадцати сериях по пятьдесят две минуты каждая.
Именно так «Бригада» стала учебным пособием начинающих «пацанов». Чем-то вроде пошаговой инструкции для тех, кто мечтал пересесть из душной маршрутки с засаленными шторами в блестящий черный «Мерс», как у Саши Белого. Вечно голодные и злые дети девяностых нарекли героями тех, кто стрелял, воровал и, не задумываясь, расправлялся с врагами. Они заучивали их реплики наизусть, делали похожие стрижки, но, что хуже всего, копировали экранную жестокость. И если для одних это кончалось школьными драками в мужском туалете, другие истребляли в себе малейшую жалость к тем, кто слабее, разрушали остатки совести и пускались во все тяжкие.
Никита был из последних, и это сыграло с ним недобрую шутку. Ведь хрупкое сознание подростка — самая плодородная почва. В ней прорастает любое, даже случайно оброненное семя. И если рядом не окажется того, кому под силу прополоть сорняки, неокрепший ум исказится. Его затянет бурьяном страшных или попросту нежизнеспособных идей, среди которых погибнут и здравый смысл, и даже инстинкт самосохранения.
Впервые Маркин перешел черту за год до того, как собралась его личная «Бригада», в жарком июне две тысячи второго. Тогда многие мальчишки со двора устроились в трудовые отряды. С раннего утра и до самого обеда они гнули спины на благо города: собирали мусор, подметали улицы, красили бордюры и высаживали деревья. Не от большой любви к порядку, а за полторы тысячи рублей в месяц — безумную для ребенка сумму по меркам тех времен. Так за лето можно было накопить достаточно и купить новенький мобильный с камерой и ИК-портом. А если повезет, то и простенький чехол к нему. Ребята жили этой мечтой и считали дни до очередной зарплаты. В лучах испепеляющего полуденного солнца они махали метлами и водили кисточками вместо того, чтобы ходить на карьер. Целые летние каникулы, которые по юности кажутся длинными, как сама жизнь, тратились бездарно — на то, чтобы собрать купюры, от которых в их любимых сериалах герои прикуривали сигары. Это казалось несправедливым… Это и было несправедливым, но школьники, в отсутствие других возможностей, покорно сдавались в рабство мечте.
Никита и сам чуть было не записался в ряды «зеленых», но в какой-то момент одумался. Вернее, спросил себя: тот ли это путь, которым он хочет достичь желаемого? И что бы на его месте сделали крутые парни из бандитских сериалов, которые он смотрел запойно на пару с отчимом?
Ответы не заставили себя ждать. Странным образом они даже не вызвали отторжения. Напротив, подстегнули. Показались самыми простыми и логичными из всех возможных…В ту же ночь Маркин вышел на прогулку в одиночестве. Он долго слонялся по дворам, мимо футбольных полей и хоккейных коробок в поисках будущей жертвы. Вскоре ему улыбнулась удача. А долговязому тощему мальчишке, что неосторожно мелькнул в темноте оранжевым дисплеем, — нет.
На все задуманное ушла минута. Никита не церемонился. Он бесшумно подкрался к ровеснику и что было сил саданул его по голове обломком кирпича. Несчастный повалился на землю и зажал рану пятерней. Он не заплакал и даже не закричал, лишь застонал от боли и попытался свернуться калачиком. Маркин повторил удар, но на этот раз метил в спину. Мальчишка взвыл, но не разогнулся. Он сразу же понял цель нападавшего и попытался спрятать драгоценный аппарат под майку. Ярость ослепила малолетнего хулигана. Он еще трижды махнул рукой. На этот раз бил куда придется, без разбора. И это сработало…
Школьник разрыдался и сам протянул ему трясущейся рукой телефон. Никита усмехнулся, схватил добычу и со всех ног рванул прочь. Не домой и даже не к себе во двор. Он прекрасно знал, что в таких случаях важно запутать следы. Поэтому обогнул детский сад и скрылся за гаражным массивом, в стенах недостроенного военного госпиталя. С его крыши открывался прекрасный обзор местности. Идеальное место, чтобы переждать любую возможную «суету».
Никита понимал, что поступил плохо, но стыдом не терзался. Ведь мира, в котором хорошо всем, попросту не существовало. А значит, надо выбирать себя и свои желания. Тогда он руководствовался принципом «Либо ты, либо тебя» , — самой простой и доступной подростку философией, что не подразумевала глубины и вариативности. В ней не было места моральным дилеммам и сожалениям. Она казалась честной. Она развязывала руки. Она же дарила ложное ощущение легкости, из-за которого сбивлись базовые человеческие настройки. Черное становилось белым, запретное — повседневным, а чужое — всецело твоим.
Годом позже Никите в голову пришло кое-что простое, но, как тогда показалось, гениальное. Один человек способен на две-три удачные вылазки в неделю, да и то, если получится выследить жертву, которая не даст отпор… Но что, если собрать единомышленников и работать командой? Иначе говоря, «Бригадой»? Тогда и выхлоп будет серьезнее, и шансов сорвать куш больше. Да и с выбором цели можно не заморачиваться. Толпа одолеет любого, даже если жертва — взрослый и физически сильный человек.
Далеко ходить в поисках подельников Никите не пришлось. Он ограничился периметром школьного двора, а если не считать Вавилова — учебного класса. Главным соратником и правой рукой стал Витек Малюта. Вместе они собрали «Великолепную семерку» юных спортсменов. Эти парни мечтали о будущем, которое и отдаленно не напоминало проклятое настоящее со всей его позорной атрибутикой, вроде вещевых рынков, где проще встретить королеву Великобритании, чем без ошибок написанное слово «Adidas» . Никаких ломбардов, дешевых сосисок в тесте, жмущих