Бобровый пруд. Грань жизни - Хота Мак
Захар выдохся в своей ненависти, и когда бешенство наконец отступило, понял, что руки снова откликаются на мысленные команды. Пока ещё медленно и неуверенно, но он мог ими двигать!
Это открытие Захара поразило. Неужели сын использовал парализатор для обычных людей? Идиот! Хотя ему нужно было только засунуть отца в дом переработки, и, надо признать, у него получилось. А дальше неважно. Но для Захара это имело большое значение. В больнице он пару раз видел модификатов, поражённых армейскими парализаторами, специально разработанными не только для отключения нервных окончаний живых организмов, но и для блокировки имплантов. Бионический психоз — редкое, но неприятное явление у модификатов, и по-другому их отключить, чтобы перенастроить систему, было невозможно. Они лежали обездвиженные почти сутки, если им не вводили в кровь паратозол — единственный антидот, способный снять эту блокировку. И даже после инъекции восстановительный период был очень болезненным. Захар почувствовал себя дураком, ведь он мог это понять, ещё когда стали двигаться глаза. Но злость, ненависть и страх — он наконец признался себе в том, что боится, — настолько переполняли, что он потерял способность трезво мыслить.
Решив больше не поддаваться эмоциям — он же хирург, чёрт побери, хоть и бывший, — Захар стал размышлять. И первое, что пришло на ум, насторожило. Допустим, он не обратил внимания на включение механизмов и себя в этом уже оправдал. Но Катерина не могла не заметить движения его глаз. Он вспомнил, как смотрел на неё уничтожающим взглядом, после чего ведьма усмехнулась. Захар знал Катерину и помнил, что это профессионал своего дела.
Когда-то она работала врачом и вместе с другими учёными исследовала биохимическую зависимость модификатов от различных препаратов. Особыми успехами не выделялась, и никто не смог бы предсказать её нынешний род занятий. Затем она исчезла. И где пропадала несколько лет, никто до сих пор точно не знал. А после появилась клиника нелегальной модификации, которой управляла не кто иная, как Катерина. За время своей работы Захар не раз привозил ей скончавшихся в больнице пациентов-модификатов, чьи родственники были не против отдать тела в переработку. Но государство платило в три раза меньше, чем Катерина, и Захар деликатно намекал семьям умерших, куда стоит обратиться. У него была хорошая репутация, ему доверяли. В выигрыше оставались все: Захар брал за посредничество треть полученных денег, а остальное отдавал родственникам. Катерина получала механизмы, которые на чёрном рынке стоили баснословные деньги. Теневой бизнес Железной ведьмы процветал, и Захар не осуждал это ремесло. Он даже подумывал обратиться сюда и установить «допы» — дополнительные модификации, получить которые официально было почти невозможно. Но Захар слишком хорошо знал Катерину…
И был уверен: она поняла, каким парализатором его вырубили.
Почему же оставила тут одного?
Может, решила, что он слишком старый и будет долго приходить в себя? Она и назвала его — «старик».
Захар поднял руки так, чтобы видеть их. Сжал и разжал кулаки. Он ничего не чувствовал — нервные окончания ещё пребывали в отключке. Вот он — робот во всей красе.
Захар продолжал разминать механизмы, когда послышались шаги, и он быстро опустил руки на место. В комнату вошла Спица и выкатила в коридор каталку, на которой он лежал. Захар хотел схватить девчонку, но замешкался. Слушались его только руки, остальное тело было овощем, и он не был уверен, что дотянется до неё. Спица шагала вдоль холодильных камер, гремя колёсами каталки по полу.
— Постой, — сказал он, надеясь, что девчонка остановится и подойдёт ближе, но та продолжала шагать дальше.
Захар схватил металлический поднос со стеллажа, мимо которого они проезжали, и с размаху огрел Спицу по голове. Медицинские инструменты слетели с подноса и посыпались градом. Девчонка рухнула на пол, снизу раздались стоны. Захар оттолкнулся от стены, пытаясь направить каталку обратно, но та врезалась в Спицу — колёсики развернулись, каталку занесло и перевернуло. Захар полетел вниз, ударившись лицом. С левой стороны что-то хрустнуло, но боли он не почувствовал.
Он поднял голову рукой, быстро осмотрелся, определил направление выхода, а заодно заметил стонущую Спицу, из щеки которой торчал скальпель, а изо рта текла кровь. Она тупо моргала и трясущимися пальцами трогала рукоятку скальпеля. Захар поднялся на руках и пополз к выходу. Голова его беспомощно болталась. Иногда он останавливался, опирался на одну руку, поднимал голову второй и оглядывался.
Ни за что он не отдаст эти руки.
Добравшись до двери, Захар открыл её и вполз обратно в комнату ожидания. Руки слушались всё лучше и лучше, и он набирал скорость. Он пересёк комнату, остановился перед дверью, ведущей к выходу, распахнул её и поднял голову. Прямо на него бежал здоровый мужик. Захар откатился в сторону к тумбочке и, выдернув ящик, швырнул в амбала, но промахнулся. Схватил второй ящик, но слишком поздно — амбал скрутил его с лёгкостью, доказывающей, что это ещё один модификат, причём заточенный именно для охраны. Захар взвыл в бессильной ярости, когда его уложили на каталку и пристегнули металлическими петлями. У него почти получилось! Он был так близок к свободе!
Он увидел Катерину, только когда она подошла вплотную и наклонилась.
— Жить хочется, да, Захар? — спокойно, с наигранным пониманием спросила она и, поймав удивлённый взгляд, продолжила: — Узнала, конечно. Три года не срок. Что можешь мне предложить?
— Сколько ты заплатила? — спросил он.
— Пять тысяч за глаза и двенадцать за руки. Плюс тысяча за чип.
Захар всего на секунду отвёл взгляд, но Катерина всё поняла.
— У тебя нет денег, верно? — и, не дожидаясь ответа, ведьма кивнула своим словам, бросив в воздух риторический вопрос: — Откуда у отработка деньги?
— Дай время. Найду.
— Врёшь. Негде тебе искать, — покачала головой Катерина.
— Тогда приведу на обмен.
Она помолчала, задумавшись, и улыбнулась.
— Приведёшь, да. Знаешь почему? Потому что иначе твоей ненаглядной Лиле придётся расплачиваться за тебя. Я не ошиблась? Её же зовут Лиля?
Захар на миг потерял дар речи, но через силу кивнул.
— Не ошиблась.
— Значит, согласен? Двадцать пять тысяч либо равноценный модификат.
— Почему двадцать пять? Ты заплатила восемнадцать.
— А убытки? Ты покалечил Спицу. Возможно, мне понадобится другая помощница, которую ещё и обучить надо.
— У неё всего-навсего порвана щека. Не смеши.
— Будешь торговаться? — холодно спросила она, и Захар понял, что несёт чушь.
— Нет. Двадцать пять, так двадцать пять.
Она расстегнула петли. Захару показалось, что он снова взвоет, но на этот раз от радости. Он приподнялся