Тени во времени - Джули МакЭлвен
— Сколько вам нужно денег? — спросила она. — Я дам вдвое больше, чем вам обещали.
— Ага. И как только ты нам денежки принесёшь, мы спокойно пойдём своей дорогой? Ты не побежишь к ближайшему судье и не попросишь своего сыщика с Боу-стрит разыскать нас? И к Джеку Кетчу нас не отправят?
Джеком Кетчем в ту эпоху называли любого английского палача. Кендра склонила голову, рассматривая Щекастого. Он был не глуп. А ей недоставало актёрского таланта, чтобы убедить его в обратном.
— Пожалуй, возразить нечего, — признала она. Ещё раз глубоко вдохнула и медленно выдохнула, собираясь с духом. Когда карета остановится, её, скорее всего, будут ждать новые люди. Сейчас против неё двое, не считая кучера. Ухудшать соотношение сил ей не хотелось. Значит, действовать нужно сейчас или никогда.
— Думает, мы совсем тупые, — проворчал Щекастый.
— Ага, она думает, что мы тупые…
Хорёк начал хихикать, и Кендра рванулась вперёд, действуя с беспощадной точностью. Её пальцы с силой вдавили мягкий хрящ трахеи на его горле; слова оборвались. Он захрипел, закашлялся и слишком поздно вскинул руки, пытаясь защитить шею.
Но она уже бросилась через сиденье на Щекастого и схватила руку с пистолетом. В последний миг ей удалось направить ствол вверх — как раз когда он нажал на спуск. Выстрел оглушил её, пуля пробила крышу кареты. Кучер завопил, лошади понесли. На булыжной мостовой от резкого рывка карету опасно раскачивало из стороны в сторону. Но Кендра едва замечала это, борясь со Щекастым за пистолет.
— Сучка! — заорал он и ударил с такой силой, что сломал бы ей челюсть, если бы она не уклонилась.
Кендра ответила ударом в нос; брызнула кровь. Она попыталась коленом ударить его в пах, но мужчина сумел отбросить её. Она тяжело рухнула на противоположное сиденье и вскочила как раз в тот момент, когда он снова вскинул пистолет. У него оставался ещё один выстрел. С такого расстояния промахнуться было невозможно. Кендра судорожно вдохнула, приготовившись к удару пули.
Карета, и без того отчаянно раскачивавшаяся, резко дёрнулась влево. Кендра увидела, как глаза Щекастого расширились от ужаса. В следующее мгновение все трое полетели кувырком: карета перевернулась. Их крики слились с истошным ржанием лошадей. Стекла ламп и окон разлетелись, когда карета покатилась набок, а затем её поволокло по улице на боку. Кендра прикрыла голову руками, пытаясь защитить её от ударов о стенку, ставшую полом. Рядом падали Щекастый и Хорёк, ругаясь и охая. Раздался зловещий треск — оборвалась упряжь. Отцепившись от обезумевших лошадей, карета завертелась волчком, сделала три головокружительных оборота и наконец замерла.
Какое-то мгновение Кендра лежала неподвижно. Всё тело пульсировало болью. Постепенно она сообразила, что в тёмной тесноте кареты дышит не она одна. «Чёрт!» Стиснув зубы, она заставила руки и ноги двигаться, пока похитители не пришли в себя и не попытались её остановить.
Дверца теперь находилась над головой. Кендра поднялась, наступив на что-то мягкое — возможно, кожаное сиденье, а возможно, чей-то живот, — и толкнула дверцу вверх, словно люк подводной лодки. Сквозь тонкую завесу облаков проступала луна. Уцепившись за края проёма, она принялась подтягиваться.
— Сраная сучка, куда собралась? — прорычал Щекастый.
Кендра ахнула: толстые пальцы сомкнулись на её лодыжке. Она изо всех сил лягнула его. Щекастый застонал, выругался, и хватка ослабла. Руки дрожали от напряжения, пока она протискивалась наружу.
— Хватай сучку! — прохрипел Хорёк сорванным голосом. — Я её порежу!
«Проклятье». Кендра надеялась, что он хотя бы мёртв. Она скатилась с кареты и спрыгнула на землю. Боль пронзила ноги и отдалась в костях. «Твою мать!» Тёплая липкая кровь текла по щеке, сочилась из порезов и ссадин. Она стёрла кровь с глаз и лихорадочно огляделась. Её взгляд остановился на кучере. Тот лежал на мостовой, ноги раздавлены каретой, искалеченное лицо покрыто запёкшейся кровью. Глаза были открыты и уже остекленели.
Кендра заставила себя отвернуться и попыталась определить, где находится. Очевидно, в одном из торговых районов Лондона. Мерцающие фонари освещали тёмные лавки с закрытыми ставнями вдоль одной стороны мощёной улицы. На другой стояла церковь, похожая на средневековую. Рядом с ней возвышались чёрные кованые ворота; над входом арка из железных прутьев складывалась в надпись: «Кладбище Святого Михаила».
Внутри кареты Щекастый и Хорёк возились, ругаясь и бормоча проклятия. Из проёма высунулись тёмные руки, ухватившиеся за дверную раму.
Время вышло.
Надеясь, что это не дурное предзнаменование, Кендра, прихрамывая, направилась к кладбищу.
Глава 31
Алек закончил сложные фигуры танца и поклонился над рукой Бекки. В третий раз с того момента, как вывел её на паркет, он оглядел весь зал, но Кендры снова не увидел. Чёрт побери, куда делась эта проклятая женщина?
— Если это тебя утешит, я её тоже не вижу, — тихо сказала Ребекка.
Он вновь взглянул на подругу и криво улыбнулся.
— Я веду себя непростительно невежливо.
— Не говори глупостей. Ты расскажешь, из-за чего вы поссорились? — спросила она, когда они отошли от танцующих и пробрались сквозь толпу к стене.
— Мы не ссорились, — сказал он, избегая слишком проницательного взгляда Ребекки, и вновь принялся высматривать Кендру. По затылку пробежали иголки тревоги: её нигде не было. — Хочешь лимонада?
— Не особенно. Но пойдём туда. Может, мисс Донован захотела освежиться, — сухо заметила Ребекка.
Ему пришлось усилием воли сохранять медлительную походку, подобающую светскому вечеру. Мышцы требовали бежать через комнаты. В зале с угощениями несколько гостей пробовали лимонад и вино, но Кендры там не оказалось. С Ребеккой под руку он проследовал в карточную комнату, хотя с трудом представлял Кендру за пикетом, лу или фаро. Они задержались ровно настолько, чтобы убедиться, что её здесь нет, и поспешили в парадную столовую, превращённую в буфет для полуночного ужина. Алек оглядел гостей, двигавшихся между столами с сырами, фруктами, хлебом и пирожными. Где же она?
— Я посмотрю в дамских комнатах, — предложила Ребекка.
Алек кивнул.
— Спасибо.
Пока она торопилась по коридору, он прислонился к стене и рассеянно кивал знакомым, проходившим мимо. Он придал лицу холодное, отстранённое выражение, отбивавшее желание задержаться для разговора. Это было нетрудно: мысленно он раз за разом возвращался к беседе с Кендрой.
«Пожениться. Давай поженимся».
И он, как последний дурак, лишь уставился на неё. Чёрт и проклятие! Она застала его врасплох. Какая леди делает предложение джентльмену посреди бала? Да какая леди вообще