Осколок рая - Крейг Дэвидсон

– Помолчи, – приказал Хорас брату, пристально уставившись на Садовника. – Так зачем, собственно, ты сюда заявился?

– Для вас я Ангел Смерти, Хорас Билкс. Да, – продолжил он, видя их удивленные взгляды, – я знаю ваши имена. Они скоро перестанут иметь какое-либо значение. Я пришел сюда, чтобы убить и тебя, Хорас, и Элдреда.

Братья Билкс рассмеялись… но что-то в глазах Садовника стерло улыбки с их лиц. Они все это время думали, что имеют дело с немолодым калекой. И только теперь поняли, что находятся рядом с чем-то другим – чем-то, что научилось скрывать свое истинное лицо.

– Вы – ужасные представители нашего вида, – продолжил Садовник. – Я не знаю, как вы дошли до такой жизни. Но человека не волнует то, что обезумевший пес когда-то был чьим-то любимым питомцем. Бешеная собака опасна, и ее нужно убрать.

Убрать. Именно так Садовник когда-то относился к своей кровавой работе. Бесстрастно, как, к примеру, почтальон. Почтальоны доставляют письма в почтовые ящики. И точно так же Садовник когда-то доставлял людей на тот свет.

– Ты сильно нас расстроил, – насмешливо сказал Хорас.

Садовник распахнул пальто, чтобы показать им «Маузер» в кобуре на правом боку. Хорас Билкс наклонил голову в ту же сторону, хрустнув шеей, и устремил на него волчий взгляд.

– Слушай, ниггер, – сказал Элдред с непринужденной язвительностью, – не знаю, сколько заправок в Техасе тебе удалось ограбить с помощью этого металлолома. Но, если ты забыл, мы не в Техасе.

– Хоть ты и пытаешься шутить, – сказал Садовник, – но я прекрасно чувствую твой страх.

Элдред поднял руку с пистолетом, нацелившись Садовнику между глаз.

– Я убью тебя, – спокойно сказал он.

– Ну да. Но осталась ли в тебе хоть капля чести? Будешь ли ты так же благороден, как твои предки – великие люди, первые колонизаторы этих пустых земель?

– Ты че… На дуэль меня вызываешь? – Элдред во весь голос рассмеялся. – Дед, какой, по-твоему, сейчас год?

– Да, очень старомодно, – добавил Хорас. – Но ты должен знать: мы с братом все делаем вместе.

– Насилуете и калечите женщин тоже, – отметил Садовник.

– О да, это наше любимое, – усмехнулся Хорас. – Так что предупреждаю: тебе придется опередить и меня, и Элдреда.

Садовник промолчал.

– Ладненько. – Хорас хрустнул пальцами, явно наслаждаясь этой игрой.

– Тебе конец, черномазый, – сказал Элдред.

– Вы в хороших отношениях со своим создателем? – спросил обоих Садовник. – Могу дать вам минутку, чтоб вы у него прощения попросили.

– Не нужно, – усмехнулся Хорас. – Мы умирать еще долго не планируем.

Садовник равнодушно кивнул.

– Ну что, на счет «три»?

Элдред спрятал пистолет в кобуру. Братья стояли бок о бок, их пальцы дрожали у рукоятей оружия. Пот блестел на их лбах, как алмазная пыль.

Правая рука Садовника зависла над его «Маузером»…

…а левая ловко проскользнула через отверстие в пальто, чтобы достать спрятанный пистолет.

– Кто будет считать? – спросил Садовник.

– Ты, старик, – ответил Элдред. – Если, конечно, умеешь считать до трех.

Садовник начал:

– Раз…

Он дважды выстрелил из «Патерсона». Пули пробили его пальто и с разницей в долю секунды вонзились в братьев. Мужчины пошатнулись и повалились друг на друга, столкнувшись черепами. Садовник быстро вытащил «Маузер» из кобуры и спустил в них весь магазин – он отлично умел пользоваться двумя стволами одновременно. Одна из пуль оторвала Элдреду Билксу челюсть, и та отлетела в сторону. Мужчина свалился на землю; его язык – фиолетовый, пугающе длинный, будто потерявшая кожу змея – свисал из свежей дыры в лице. Его брат умер с чуть бо́льшим достоинством, но все же умер.

Садовник использовал этот трюк в своей прошлой жизни. Нечестно, конечно, но разве эти твари задумывались о честности, когда тащили молодую девушку по гравийной дороге?..

Именно об этой ночи – ночи, когда он убил братьев Билкс – и размышлял Садовник, сидя в баре Клейтона Саггса с жалом скорпиона, вонзенным в руку. За свою жизнь он убил много людей, как заслуживших этого, так и не особо. Этот факт не давал ему покоя, но он не мог ничего сделать, чтобы изменить то, что случилось в прошлом.

– Есть секта монахов, которые превратили самобичевание в настоящее искусство… – Садовник прищурился, глядя на Саггса; яд и алкоголь затуманивали его зрение. – Вы знаете это слово, мистер Саггс? Бичевание?

– Нет… – Саггс с трудом сглотнул.

Садовник налил себе еще выпить. На этот раз он сжал стакан раненой рукой и поднес ко рту. Смертоносный скорпион задергался, щелкая клешнями. А Садовник спокойно пил. Его рука даже не дрожала.

– Они сами себя бьют. Используют короткие хлысты со множеством металлических язычков, заостренных, как шпоры. Ходят по улицам, распевая псалмы и разрывая свою плоть. Они оставляют после себя лужи крови. Это покаяние, мистер Саггс. Они делают это, чтобы очистить тело от грехов, позволяя этим грехам уйти через страдания плоти.

– Твоя шея, мужик! – Саггса начало тошнить. – Она совсем опухла. Ты вот-вот задохнешься.

– Искупление – очень важная человеческая потребность, мистер Саггс. Но боюсь, что оно бесполезно. Человек на протяжении жизни принимает решения. Решения, с последствиями которых не может не столкнуться, не может от них убежать. Даже если он всю жизнь будет пытаться бегать, пытаться откупиться, он никогда не окажется на безопасном расстоянии. Цена слишком высока – ведь он сам ее и установил. Вы понимаете, мистер Саггс? Вы разделяете мое мнение по этому вопросу?

Садовник протянул руку через барную стойку и обхватил запястье Саггса. Тот уставился на пальцы мужчины – твердые, как обсидиан, – впивающиеся в него. Владелец бара с трудом сдерживался, чтобы не закричать.

Как только его руку отпустили, Клейтон Саггс сбежал из «Славы». Садовник не стал его останавливать. Может, он понесся в аптеку, чтобы купить там противоядие, а может быть – домой. В любом случае Садовник знал, что укус скорпиона его не убьет. Есть вещи, которые убивают тебя гораздо дольше и мучительнее – в течение, быть может, всей жизни, если не дольше.

Он жалел, что Саггс ушел. Так хотелось рассказать ему о сне, увиденном прошлой ночью! Этот кошмар регулярно повторялся в течение последних пятнадцати лет. Каждое утро Садовник просыпался с чувством, будто заживо горит изнутри от ужаса, истекающего из его вен.

В этом сне он видел лицо Бога. Ведь таким было его желание – цена сделки, которую он заключил с тем существом, что скрывалось в черной скале.

«Покажи мне лицо Бога».

И Садовник видел его. Каждый раз, когда смыкал свои чертовы веки.

Лицо было отвратительным. Первые несколько раз Садовник